— Ты про ногти? — Она пожала плечами. — Он не мог этого знать. Он просто угадал.
— Ах так? — Лучиано резко развернулся. — Он даже не видел моих рук. Как он мог додуматься до этого?
— Никак, если, конечно, он не умеет проникать в мысли других, — задумчиво произнесла Кьяра.
— Это ужасно! — застонал потрясенный Лучиано и закрыл лицо руками. — Я больше нигде не смогу спрятаться от его презрения.
— А ты в тот момент думал о ногтях?
Лучиано кивнул, не отнимая рук от лица.
Кьяра грубо выругалась.
— Веселенькое дело! А я еще думала, что злые истории, которые рассказывают про другие кланы, преувеличены. В любом случае с меня достаточно! Я больше не хочу иметь с ними ничего общего! Пойдем, Леонарда.
Она кивнула своей служанке и помчалась прочь. Уже из коридора до Лучиано донеслись ее слова:
— Как только можно быть таким прекрасным и одновременно таким отвратительным?!
Лучиано хотел последовать за ней, но голос графа Клаудио остановил его:
— Лучиано, куда ты собрался? Оставайся, ведь в любой момент могут прибыть другие семьи.
Лучиано нехотя встал рядом с Маурицио, который был на год старше его и тоже собирался ходить на занятия.
— Да, веселенькое дело, — повторил его кузен слова Кьяры и скорчил гримасу.
— Конечно! С такими я не выдержу в одном помещении и одной ночи!
Чувство радостного ожидания, которое подгоняло Лучиано быстрее выбраться из саркофага еще какой-то час назад, совсем угасло.
Алиса не знала, сможет ли пролежать еще хотя бы минуту в своем ящике. Наконец поезд прибыл в Рим, и она почувствовала, как ящики загрузили на повозки и повезли. Она услышала фырканье лошадей и запах их теплой крови, что сразу же напомнило ей о том, как долго она уже не пила ее. Но в том, что она не могла больше спокойно лежать, была виновата не жажда, а постоянное напряжение. Алиса в нетерпении постукивала туфлей по дереву, пока их везли в экипажах по неровной булыжной мостовой. Мимо нее проносились вихри голосов и чудесные новые запахи. Потом экипаж остановился. Ящики снова понесли. И вот она услышала такой желанный звук вытягиваемых из дерева гвоздей. Алиса даже заметалась в своем ящике от нетерпения, пока наконец очередь не дошла до ее ящика. Крышка открылась, и первое, что она увидела, было лицо Хиндрика. Он улыбнулся ей и протянул руку, чтобы помочь встать.
— Наконец-то прибыли.
— И меня, как всегда, достают последней, — проворчала Алиса, рассматривая каменную комнату, где ее уже ожидали другие члены семьи.
Хиндрик усмехнулся:
— Не думаю, что будет правильно, если мы скажем, что ты пробыла в ящике дольше всех.
Алиса заговорщически улыбнулась ему:
— Госпожа Элина что-то говорила?
Хиндрик покачал головой:
— По всей видимости, твоя небольшая вылазка останется без последствий.
Алиса хотела еще что-то сказать, но осеклась, почувствовав на себе взгляд главы семейства. Она послушно сложила руки и, склонив голову, подошла к другим. Госпожа Элина достала белый кружевной платок из своего ридикюля* и вытерла Алисе шею. Потом старшая вампирша задумчиво посмотрела на платок, и Алиса заметила, как у нее дрогнули уголки рта.
— Все-таки удивительно, как можно запачкаться сажей, находясь во время поездки в ящике.
Алиса пробормотала нечто невразумительное и очень обрадовалась, когда появился слуга хозяина дома, который должен был провести их в приемный зал.
Если каменная комната, в которой Фамалия вышли из своих ящиков, была влажной, мрачной и без каких-либо украшений, то восьмиугольный зал поражал своим великолепием. Алиса от неожиданности даже заморгала. На колоннах, поддерживающих потолок, в подсвечниках горело бесчисленное множество свечей. Сами колонны были декорированы цветным рисунком и золотом. В зале стояли статуи и группы фигур из разных эпох. Как и у звезды, из зала открывался вид на пять комнат с такой же роскошной живописью. Центральное помещение было святилищем речной нимфы* с фонтаном. Здесь Алисе было гораздо легче понять, почему Золотой дом Нерона получил в свое время такое название.
— Госпожа Элина! Мы приветствуем вас и членов семьи Фамалия!