— Да? И ты считаешь, что это что-то изменит?
Алиса пожала плечами.
— Я не знаю. Но у меня такое чувство, будто я виновата в уничтожении Рафаэлы.
В глазах Малколма появилась глубокая печаль.
— Нет, ты тут ни при чем. Если уж на то пошло, то во всем виноват я. Мне так жаль! Я думал лишь о себе и академии.
— Теперь граф знает о мужчине и девушке, которые преследовали нас, — сказала Алиса, неожиданно почувствовав потребность утешить его.
Малколм кивнул.
— Да, и я надеюсь, что он быстро схватит их.
Но в его голосе слышалось больше горечи, чем надежды.
— Давай еще раз сделаем упражнение.
Взгляд Малколма помрачнел, и стало очевидно, что он больше не хочет говорить на эту тему. Алиса неохотно кивнула.
Ближе к утру синьор Ругуччио вынес вперед причастие, о которое некоторые ученики обожгли себе ногти и кончики пальцев. Классную комнату наполнила едкая вонь.
После занятий Алиса и унылый Лучиано направились в зал с золотым потолком. Этой ночью Лучиано пришлось несколько раз упражняться в паре с Францем Леопольдом, и на одном кресте он особенно сильно обжег себе пальцы. Его лицо просветлело только после того, когда рядом с Цитой он увидел Иви. Он сразу же, как и Алиса, поспешил к ней.
— Как дела у Сеймоура?
Иви вздохнула.
— Все так же плохо. Я не знаю, что мне делать. Библиотекарь тоже не сумел мне помочь. Правда, он нашел мне две книги о целебных травах и магических болезнях. А как у вас? Я пропустила что-нибудь важное?
— Сгоревшие ногти и черные пальцы.
Иви рассмеялась.
— О, я безутешна! Как же я могла пропустить такое!
Она уже отвернулась, чтобы уйти, как вдруг Лучиано схватил ее за руку.
— Мы можем увидеть его? Мы пойдем с тобой и составим вам компанию.
— Мы точно не будем мешать ему, — добавила Алиса.
Иви отступила на шаг назад.
— Это очень мило с вашей стороны, но я ничем не хочу рисковать. Пожалуйста, не давите больше на меня. Вы не получите другого ответа. И не идите за мной!
— Ничего не понимаю, — пробормотала Алиса.
— Да и как волк может восстановить силы без мяса? — воскликнул Лучиано, который неправильно понял Алису. — Я должен сказать ей об этом.
Но Алиса остановила его:
— Не старайся. Она не хочет нас видеть.
— Да, этого я и боялся.
Лицо Лучиано снова помрачнело. Они поплелись в общий зал, где сели немного в стороне от других в кресла с полустершейся позолотой. От света единственной масляной лампы вокруг танцевали тени. Они молча погрузились в размышления.