Кувыр-коллегия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На заседании кабинета министров в тот день присутствовали граф Андрей Иванович Остерман, вице-канцлер империи, князь Алексей Михайлович Черкасский, кабинет-министр, Артемий Петрович Волынский, новоиспеченный кабинет-министр, Иоганн Эйхлер, кабинет-секретарь.

Первый вопрос был крайне важным. Что делать с цесаревной Елизаветой?

Остерман высказался первым:

— Цесаревна поведения легкого и уже без разбору любовников принимает. Ранее она гвардейских офицеров жаловала. А нынче? И мужиками простыми не брезгует. Появился при ней некто Алешка Розум, бывший певчий из хора церковного, мужика простого малороссийского сын. С ним цесаревна на глазах у дворни сожительствует!

— Но верные ли то сведения? — спросил тучный князь Черкасский.

— Вернее некуда. Про сие я пять доносов имею. Да и говорят все про то. Не сильно то цесаревна свои привязанности любовные скрывает. Кровь в ней так и кипит. В монастырь бы надобно девку заточить. Пусть там до скончания веку своего грехи замаливает. Сие требование государыни всемилостивой императрицы нашей.

— Повеления государыни императрицы закон для нас, — начал свою речь новый кабинет-министр Волынский. — Но боюсь, что если мы поступим так, как того желает вице-канцлер, то нового заговора нам не избежать.

— Заговора? — не понял Волынского Остерман.

— В гвардейских казармах нынче неспокойно. И пока сие неспокойствие выражено токмо в разговорах застольных. Но завтра все может измениться, ежели мы цесаревну в монастырь заточим. Того допускать нельзя во имя спокойствия империи.

— И я согласен в том с Артемием Петровичем, — поддержал Волынского князь Черкасский. — То дело большое и хлопотное. Сейчас Россия войну с османами ведет, и заточать Елизавету в монастырь нельзя.

В этот момент двери распахнулись, и вошла в сопровождении герцога Бирона сама императрица.

— Стало быть, противитесь воле моей? — с порога спросила она, услышав слова Черкасского. — А скажи мне, князь, кто правит империей?

Все присутствующие поднялись.

— Вы, ваше императорское величество! — ответил Черкасский.

— Стало быть, все-таки я? Тогда снова ответь, князь, а для чего ты моего приказа исполнить не желаешь? Лизка девка распутная и про то всем ведомо! И пусть свои грехи замаливает в монастыре.

— Ваше величество, — вмешался Волынский. — Могу я высказать мнение свое?

— Говори! Чай для того я и пришла, чтобы вас послушать, — ответила Анна и уселась на стул, пододвинутый ей Бироном. — И садитесь. Чего столбеете?

Все сели. Только герцог продолжал стоял позади царицы. Да еще Иоганн Эйхлер жался к дверям.

— Ваше величество, — начал Волынский, — особенности России, коие начало берут от дворцового переворота князя Меньшикова, таковы, что бунты гвардейские к смене монархов приводят. Для того чтобы возбудить такой бунт, не надобен долгий период подготовки. Он может возникнуть стихийно. Елизавету в войсках любят как дочь Петра Великого и ежели её в монастырь заточить, то сие воспримут как сигнал к бунту!

— Кто воспримет? — спросила царица.

— Солдаты и офицеры полков Преображенского, Семновского, а также конного регимента. И сейчас они вполне верны вашему величеству, но при известии о насилии над дочерью Петра может случиться бунт.

— Стало быть, ты желаешь сказать, Волынский, что они за Лизку станут, а не за меня?

— Да, ваше величество, — смело проговорил Волынский. — Такое может случиться.

Анна была возмущена заявлением, и неизвестно чем бы сей день для Волынского кончился, если бы не герцог Бирон.

— А я согласен с Артемием Петровичем! — произнес Бирон. — В России все обстоит именно так, как он сказал. Вспомните древний Рим, господа! Я читал недавно про то, как гвардейцы тамошние, что именовались преторианцами, своих императоров свергали. И русская гвардия мне сиих преторианцев напоминает.

— Верно, ваша светлость. Именно так все и обстоит, — сказал Волынский.

— И заявления Артемия Петровича, есть заявление не хитрого лизоблюда, но верноподданного, о славе и долгом царствовании нашей государыни пекущегося! За сие, ваше величество, награждать надобно, а не ругать кабинет-министра.

Императрица после этих слов Бирона смягчилась.

— Тем более, что господин Волынский немало для удовольствия вашего потрудился, — продолжил Бирон.

— Чего ты там сделал, Артемий Петрович? — уже милостиво спросила царица.