Пьтеро посмотрел на герцога Бирона и тот его понял. Он вытащил из кармана своего кафтана кошелек и бросил его шуту.
— Здесь 200 монет золотом! — сказал Бирон.
Адамка кошель ловко поймал и швырнул его истопнику. Тот схватил его жадно и сунул себе за пазуху. Мира сразу подошел к нему и еще раз ударил его в лицо, отчего истопник покатился кубарем по полу.
— Ну, теперь мы с тобой квиты! — проговорил Мира.
— Снова озоруешь? — спросила Миру Анна.
— Нет, матушка. Я ему за бесчестие был сто монет должен, но отдал, двести и потому еще раз в рожу ему дал.
Императрица снова засмеялась.
— Ох, и умен, Адамка. Держи от щедрот моих! — и, сняв с пальца перстень, бросила его шуту.
Он стоил 5 тысяч монет! Вот так зарабатывались большие деньги при веселом дворе императрицы Анны Ивановны!
Год 1739, сентябрь, 14 дня. Санкт-Петербург. Волынский за работой.
Артемий Петрович Волынский посетил Анну Леопольдовну в её покоях и поклонился принцессе. Та охотно приняла кабинет-министра. Принцесса снова нуждалась в деньгах. А банкир Бирона Либман категорически ей в средствах отказал.
— Ваше высочество я рад видеть вас, и могу засвидетельствовать, что вы отлично выглядите.
— Спасибо вам, Артемий Петрович, — произнесла принцесса по-русски с легким акцентом.
— Вы нуждаетесь в деньгах, ваше высочество. Я услышал про это и принес вам пять тысяч золотых.
Артемий Петрович положил на тол кошель с золотом. При виде его глаза принцессы крови заблестели.
— Спасибо, вам и моя блягодарность принесет вам плод, господин кабинэт-министр. Моя тетушка, императрица, раздает средства для шут, но мне жалеет и тысячи. Я ношу под сердцэм дитя. Дитя для русский престол.
— Ваше высочество может всегда рассчитывать на меня. Я готов стать для вас опорой.
— Я не забуду про сие, господин кабинэт-министр.
Артемий Петрович откланялся и покинул покои принцессы. Его следующий визит к самой императрице. Анна ждала его. Императрица нуждалась в Волынском в последнее время все больше и больше. И эту перемену заметил первым банкир Либман.
Царица Анна была в халате и обычном платке, которым повязала голову. Так она обычно одевалась утром, не желая втискивать свое полное тело в корсеты и робы, придворных платьев.
— Артемий Петрович? — Анна приветливо кивнула кабинет-министру.
— Ваше величество! — Волынский низко поклонился. — Вы сегодня прекрасны…
— Оставь, Артемий! Не люблю я этого. Знаю я как выгляжу. Больна я. Говори, с чем пришел?
— Проекты мои утверждения высочайшего требуют.
— Проекты, Петрович?
— Проекты об устроении дел государственных, ваше величество.
— А вот ты скажи мне, Петрович. Ты чего до племянницы мой таскался вперед меня? Али думаешь что стара стала Анна и не знает ничего? Мне все доносят чего надобно.
Волынский был поражен тем, что соглядатаи уже донести Анне о его визите к принцессе Анне Леопольдовне.
— Ваше величество! Да я был у её высочества принцессы. И дал ей денег. Ея высочество нуждается в средствах.
— А ты добрый у нас? Либман не дал, так ты расстарался? Смори, Волынский, коли интриги плести станешь, не помилую. Мне слуги верные надобны, а не интриганы поганые.