А в это время Гракх, собрав друзей, клиентов и рабов, возвратился домой. Он не хотел вооружаться, надеясь, что все обойдется без кровопролития, и Леторий напрасно уговаривал его:
— Возьми хоть меч, вооружи Филократа, не дай захватить себя живым в случае неудачи!
Гай оттолкнул меч, протянутый другом, и повесил у пояса маленький кинжал.
— Вот все мое вооружение, — сказал он и, надев тогу (так он всегда ходил на форум), направился к выходу.
К нему бросилась жена, ухватилась за одежду; маленький Марк загородил дорогу.
— Не ходи, Гай, — умоляла Лициния, — тебя ждет неминуемая гибель, враги готовились весь день и всю ночь. Вспомни брата, убитого оптиматами! Не ходи, Гай, супруг мой возлюбленный!
— Какая ты трусиха! — улыбнулся Гракх. — Все обойдется хорошо — увидишь. Не расстраивайся, будь весела, как всегда.
Но она продолжала упрашивать и, обвив его шею голыми руками, шептала:
— Что мы без тебя будем делать? Подумай, Гай, не ходи!
— Место трибуна во главе народа!
— Ты не трибун, Гай, и ты имеешь право не идти!
— Я — трибун, лишенный трибуната не народом, а оптиматами. Они подлостью и подкупом добились этого. Народ любит меня и пойдет за мною…
— Гай, ты ослеплен. Большинство идет за Друзом…
— Ничего, они поймут свою ошибку и в последнюю минуту присоединятся к нам…
— Умоляю тебя, Гай, не ходи! Гракх нахмурился:
— Ты просишь о невозможном. Брат мой Тиберий своей кровью доказал нашу правоту, а я, если придется, тоже погибну, но не отступлю перед захватчиками власти, не сдамся на милость насильников, не отрекусь от борьбы!
И, повернувшись к маленькому Марку, он сказал:
— Помни, сын, пока жив род Гракхов — борьба должна продолжаться…
Лициния, рыдая, упала ему на грудь, но Марк дернул мать за тунику:
— Не мешай ему, пусть идет…
Однако жена не отпускала мужа: она осыпала его ласками и поцелуями, что-то шептала, но Гай не слушал. В голове мелькнуло: «Похоже на прощание Гектора с Андромахой»; и вдруг мысль о Фульвий, занявшем уже Авентин, о врагах, готовых начать битву, захлестнула его. Он вырвался из ее объятий и выбежал на улицу.
— Гай, Гай!
Лициния остановилась на пороге, оглядела безумными глазами улицу и увидела Хлою в мужской одежде с обнаженным мечом: македонянка подходила к Гракху с невыразимым выражением на разгоряченном лице. Лициния побледнела — дрогнуло сердце, мелькнула смутная мысль, все закружилось в голове, и она в беспамятстве упала ничком на землю.
Марк закричал, прибежали рабы, подняли госпожу и понесли к ее брату Крассу.
В этот день Марк не пошел в школу.
XXIX
Гракх пришел со своим отрядом на Авентин в то время, когда Фульвий, заняв возвышенность, повелел рыть ров и возводить вал.
Тысячи людей работали молча; одни выбрасывали снизу землю, другие укрепляли ее, утрамбовывали, иные таскали бревна для устройства бруствера.
Флакк распоряжался работами, бегал по Авентину, прикрикивал, шутил, ободрял людей. Увидев Гая, он подошел к нему.
— Сколько у тебя человек?