— Мам-ма… — простонала Люсенька. — Тошнит…
— Вкось пошло, — улыбнулся Эдик Штайц. — Точняк — блевать будет!
— Давай ее на улицу, — предложил не заснувший еще Старый. — На свежачок…
— Не надо… — стонала Люсенька. — Ма-ма.
Костя протянул руку к окну — из щели бил холодный воздух.
— Сюда ее, к стеклу, похолодней, — сказал он.
Люсеньку передвинули к окну, она уперлась лицом в колодное стекло.
— Ага-а… — простонала она. — Лучше-е…
— Блевать будет, — уверенно повторил Эдик. — Сейчас бу…
Эдик не успел договорить — Люсеньку вырвало прямо на стекло. Консервная банка упала на пол, свечка потухла. Люсенька привалилась щекой к окну, тихонько постанывая.
— Тряпку! — рявкнул Женька, оборачиваясь к проходу, где мялись уже почти одетые Егорка с Максимкой.
— Богдан! — прорычал из дальнего угла разбуженный Сашка Куник, кузнец из второго взвода. — Кончай базар!
— Отдыхай лежи! — заорал Женька, ощерившись.
В ответ в углу звякнули пружины — Куник встал.
— Я кому сказал: тряпку! — Женька хлопнул в ладоши.
За окном мелькнула тень, зазвенело разбитое стекло, голова Люсеньки дернулась.
— А-а! — закричала Люсенька, хватаясь за лицо руками.
— Свет! — взвыл Женька на всю роту. — Бабай! Свет!
— Рота, подъем! — спросонья заорал Бабай и врубил в казарме общий свет.
4
Разбили еще одно окно с другой стороны. Костя судорожно рванулся к выходу.
— Куда?! На место! — Куник затолкал Костю в проем между койками. Подъе-ем! — орал он тонким голосом, не соответствующим его огромному волосатому тулову. — Подъем!..
Женька сидел на корточках возле Люсеньки, пытаясь отодрать ее руки от лица. Сквозь пальцы высачивалась кровь и текла в рукава голубой кофточки.
— Люся, Люся, — задыхаясь, бормотал Женька. — Ну, чего ты?.. Покажи, Люсенька… Давай посмотрим…
Стекла лупили с разных сторон. Пряжки ремней, проламывая стекло, заныривали в казарму и исчезали, вытянутые наружу. Сразу стало холодно. В разбитые окна летели камни и мат.
Бабай метался по роте.
— Чего такое?! — Он подскочил к сидящему на корточках Богдану, вцепился ему в плечи. — Чего?!
— Воды! — отшвырнул его Женька. — Воды дай!
Куник вырвал у Бабая из рук графин, выскочил из казармы. И тут же ворвался назад, держась рукой за окровавленное плечо. В другой руке было зажато отбитое горлышко графина.
— Вторая рота. Блатные, падла! — рычал он. — Подъе-ем!.. Без гимнастерок!..