Ван мгновение подумал.
— Потому что… я имею в виду… нет разницы для тех, кто умер, но есть для меня. Есть разница между тем, когда убиваешь кого-то, потому что испытываешь побуждение, и убийством с целью воспрепятствовать кому-то убивать других.
— Вы можете увидеть то, что случится в будущем? Вы знаете это с определенностью?
Вану уже на что-то такое отвечать приходилось.
— С абсолютной определенностью? Нет. Но когда перед вами корабль, экипаж которого уже убил сотни невинных гражданских лиц, убивал раз за разом, вероятность продолжения подобных действий достаточно высока, чтобы оправдать представление, что они будут убивать снова.
На этот раз фархкан ничего не сказал. Ван подумал, не закончена ли беседа, но молча ждал.
— Любая личность невинна, помимо новорожденных или недавно рожденных?
— Вероятно, нет. Но есть разная степень невинности, и есть те, кто не причинял вреда остальным, или большого вреда. А есть те, кто причинил большой вред.
— Вы согласились бы решать?
— Иногда я должен, — признался Ван. Да что, собственно, у этого создания на уме?
— Все люди верят, что те же ценности верны?
— Нет.
— Ваши ценности более этичны?
— Хотелось бы так думать.
— Вы это знаете?
— Нет.
— И все же вы убивали, когда было возможно думать, что ценности тех, кто был убит, более этичны, чем ваши. Это этично?
— Я ничего не знаю об их ценностях, доктор. Я знаю, что их действия, которые предположительно отражали их ценности, были менее этичны.
— Откуда вы это знаете?
Ван задумался.
— На этот вопрос нет твердого ответа.
Фархкан рявкнул. Ван надеялся, что этот звук означает смех. Затем доктор спросил:
— Любые ценности, которые сохраняет общество, этичны?
— Нет. Не всегда.
— Тогда какова же основа этики? Вы верите в божество, которое определяет, что правильно и нравственно?
— Нет.
— На чем вы основываете ваши ценности?
— На том, на чем должен, — ответил Ван. — На том, что я видел и чему научился.
— Адекватны ли они, когда вы принимаете решения, из-за которых будут убиты одни существа и пощажены другие?
— Я могу на это только надеяться.