Я вышла из дома и быстрым шагом направилась к остановке. Ноги подкашивались. Кружилась голова. Перед глазами без конца возникало лицо господина Хорибе: широко раскрытые глаза, чуть сомкнутые губы, струйка белой жидкости… Меня чуть не вырвало.
Я по-прежнему не понимала, почему Юкико отравила отца. Мне всегда казалось, что они хорошо ладили друг с другом. Господин Хорибе никогда не жаловался на дочь. Напротив, он гордился ею, ценил ее ум и скромность. «Где теперь Юкико? Если она и вправду ушла из дома, подозрение падет на нее… Неужели она собралась покончить с собой?» Я поклялась себе, что никогда никому не расскажу о том, что видела утром.
Я добралась до квартала, где жила кузина госпожи Хорибе. Я торопилась, потому что опаздывала на целых полчаса. Следуя объяснениям госпожи Хорибе, я отыскала большой дом, окруженный соснами. И, приблизившись к дому, увидела госпожу Хорибе: она сидела на скамейке перед изгородью. С облегчением я подумала, что не придется знакомиться с ее кузиной, которая знала родителей моего мужа. Госпожа Хорибе смотрела в сторону и не сразу заметила меня.
— Здравствуйте… — нерешительно обратилась я к ней.
Обернувшись, она ответила:
— О… госпожа Такагаши!
Я не осмеливалась взглянуть ей в глаза.
— Простите, что заставила вас ждать. — Я глубоко поклонилась.
— Пустяки! — сказала она и поднялась со скамейки.
Украдкой посмотрев на ее лицо, я оцепенела: оно было точно перекошено — искажено гневом.
— Пойдемте! — сказала она, не глядя на меня.
Я пошла за ней. Мы шагали молча. Это казалось странным. Она не болтала, как обычно. Мы дошли до подножия горы, откуда начиналась дорога, которая вела к дому фермеров. Госпожа Хорибе остановилась. Следом за ней и я.
— Вам когда-нибудь изменял муж? — вдруг спросила она.
«Что?» Я была поражена. Я не понимала, почему она задала мне подобный вопрос. Глаза ее были широко раскрыты. На мгновение мне снова представилось мертвое тело ее мужа. Я отвела взгляд в сторону.
— Отвечайте, прошу вас, — настаивала она.
— Нет, никогда, — ответила я, опустив голову.
— Тем лучше! — воскликнула она.
«Зачем она говорит все это?» Я недоумевала. Потом она сказала:
— Я собираюсь вернуться с дочерью в Токио.
— Простите, но я не понимаю, о чем вы… — пробормотала я.
— Не понимаете? — Она повысила голос. — Вот забавно! Об этом знают все, кроме меня, и вам неясно, о чем идет речь!
На миг мне вспомнился разговор между господином Мацумото и его женой, который я слышала на берегу ручья. «Какое унижение! Все знают об этом, кроме нее», — сказала госпожа Мацумото. Я побледнела, решив, что госпоже Хорибе стало известно о моей связи с ее мужем.
— Кузина рассказала, что у моего мужа в Токио есть любовница, — продолжила она, — которая родила от него ребенка, и что он познакомился с ней еще до нашей свадьбы. Мы женаты уже семнадцать лет, и он никогда мне ни о чем не говорил, а между тем все вокруг знали! Выходит, долгие годы я была посмешищем!
Слушая ее, я поняла: кузина пока не догадывалась, что любовница из Токио и ребенок — это мы с Юкио. На мгновенье я испытала облегчение, однако было ясно, что в конце концов кузина узнает правду. Рано или поздно нам с Юкио придется уехать из Нагасаки.
— Вы и вправду не знали? — спросила госпожа Хорибе, широко раскрыв глаза.
— Нет.
Мне хотелось немедленно развернуться и идти обратно, но я не решилась.
— Я устрою мужу скандал! — сказала она в гневе. — И расскажу все дочери. Для нее это будет удар!
Она продолжала говорить. Я думала о том, что случилось утром. Юкико быстрым шагом прошла мимо моего дома. Я снова услышала звон разбитого стакана. Снова увидела господина Хорибе на полу. Он лежал, закатив глаза. Изо рта текла струйка белой жидкости. И я повторяла про себя: «Он умер!»
— Я решила развестись, — сказала госпожа Хорибе, словно разговаривала сама с собой. — Положа руку на сердце, прежде чем разводиться, мне хотелось бы убить мужа!