— Скажи, любезный купец, да не оскудеют твои сундуки золотыми. — спокойно сказал Баллантайн на чистом эбрийском, и Гвен поразилась тому, что даже голос у него поменялся. Если бы не цвет и разрез глаз, его можно было бы принять за небогатого эбрийского горожанина, да и сейчас он вполне сходил за полукровку, какие нередко встречались в портовых городах — сын какой-нибудь рабыни с севера, сам добившийся своего незначительного, но все-таки устойчивого положения в обществе. — Я давно не был в Каэре и удивлен тому, как поменялись здешние порядки. Неужели появились новые пошлины?
В его голосе отчетливо слышалось опасение человека, привыкшего считать деньги в своем кошельке, и он задумчиво повертел в руках бусы, словно намереваясь положить их обратно на прилавок.
— О нет, почтенный сын достойных родителей, — заторопился торговец, пытаясь убедить покупателя, что лишние траты ему не предстоят. — Как и раньше, пошлину у нас берут с прибывших кораблей, и таможенники оказываются на борту быстрее чаек, пролетающих над морем. Если ты имеешь в виду стражу у ворот, это по приказу величайшего из султанов, да снизойдет он до нас своей милостью, проверяют линии рук у всех, кто прибыл в Каэр.
— Линии рук? Зачем? — Логан поперхнулся и стал кашлять, после чего Дагадд отобрал у него кувшин, бесцеремонно хлопнув по спине.
— Да будет известно славному чужеземцу, что много лет назад в Эбре был пойман и разорван на части подлый изменник, умышлявший против величайшего из султанов, да простит он нашу ничтожность. Изменник тот был родом из-за моря, и долго все думали, что он погиб, освободив землю от следов, оставляемых его гнусными ногами. Но два года назад купцы наши были за морем и своими глазами видели, что он жив и служит тамошнему королю. Поэтому приказано проверять линии на руках каждого сходящего с кораблей, чтобы сразу же схватить его, коли он осмелится осквернить воздух Эбры мерзким дыханием. Если это ожерелье так приглянулось тебе, сын достойных родителей, я готов уступить его тебе за три дирхана.
— Быстро мы размазались, — невозмутимо сказал Дагадд между двумя глотками. Он недовольно морщился, но исключительно потому, что в кувшине была всего лишь вода. — Давай, Луйг, растряси мозги, куда теперь шариться.
— Они что, знают, как выглядят линии у вас на руках? — потерянно пробормотал Логан, к счастью перейдя на валленский. — Откуда? Гвендолен, перестаньте так на меня смотреть, будто прикидываете, куда меня лучше пырнуть вашим кинжалом!
— Я не прикидываю куда, — голос Гвендолен звучал подчеркнуто спокойно, но с такой интонацией, что даже Дагадд стал глотать ненавистную воду в два раза быстрее. Словно у него внезапно пересохло в горле. — Я и так знаю.
— Мой друг, это же Эбра, — Баллантайн пожал плечами, забирая никому не интересное ожерелье. — Здесь больше всего предсказателей, звездочетов и гадателей по внутренностям животных. Султан не наденет утром халата, пока придворный предсказатель не скажет ему, какой цвет больше всего подходит для великих свершений в этот лунный день. Они твердо убеждены, что на руке каждого предателя и изменника есть особые знаки, а уж у такого исключительного, как я, они видны совсем четко.
Логан облегченно вздохнул.
— Тогда, надеюсь, мы без труда пройдем через ворота. Давайте поторопимся, до заката не так много времени.
— А вдруг нет? Я не пущу вас! — почти выкрикнула Гвендолен. Если бы могла, она вцепилась обеими руками в плащ Баллантайна, но в его глазах опять появилось что-то удерживающее ее на расстоянии.
— Надо спешить, — сказал тот. — Логан прав. Чем дольше мы здесь стоим, тем больше привлекаем внимания.
— Идем, Гвендолен, — Логан вновь стал чуть надменным и решительным молодым книжником, готовым на все ради своего единственного устремления. — Мы с Дагди первыми, а дальше вы и Эбер.
— Почему это вы первые? — ревниво спросила она, готовая теперь цепляться к каждому его слову.
— Потому что, милая Гвен, вы никому не уступите своего права идти вместе со сьером Ба… в общем понятно. а кто-то должен идти первым, чтобы их отвлечь.
— Сейчас мы им славно чердак своротим, — радостно объявил Дагадд, отбрасывая в сторону пустой кувшин. — Все гляделки вывесят.
— Призовите все свои таланты, чтобы у вас это получилось, — пробормотала Гвендолен, привычно занимая место рядом с Эбером. — Иначе отвлечетесь вы оба, и уже навсегда.
Несущие тоскливый караул у ворот гвардейцы даже не сразу отреагировали на гордо приближающуюся пару должно быть, самых странных чужеземцев, которых им когда-либо приходилось видеть. Логан и Дагадд шествовали медленно, чтобы усилить эффект, тем более что за собой они тащили мула, впряженного в тележку. Мул покладистым характером не отличался, поэтому, судя по вырывающимся порой ругательствам, два книжника волокли не только мула, но и его поклажу.
Поиск мула и содержимого тележки занял довольно долгое время, с каждой минутой увеличивая желание Гвендолен все-таки запустить в них чем-нибудь увесистым. Дагадд упрямо торговался по каждому возможному поводу, а поскольку его все равно никто не понимал, то затягивать переговоры удавалось виртуозно.
Зато к воротам они явились во всем великолепии, собрав по пути небольшую толпу из любопытных. Замыкали шествие Баллантайн и Гвендолен, двигавшиеся осторожно, но вместе с тем обреченно — другого пути все равно не было.
— Вы кто такие, чужеземцы? — спросил наконец один из гвардейцев, которому удалось справиться с изумлением быстрее остальных. — Вы по-эбрийски хоть понимаете?
— Я немного говорю на твоем языке, достославный воин, — степенно отозвался Логан. — Нас отправили в вашу страну хранители библиотеки из светлого города Валлены, ибо прослышали, что здесь хранятся самые лучшие звездные карты. Наш корабль немного сбился с пути, так что мы высадились в Каэре и теперь ищем караван, чтобы добраться до Эбры.
— Что вы везете с собой?
— Рыбу и овсяные лепешки, — Логан с готовностью раскрыл один из тюков.
— И только? — с подозрением спросил гвардеец. — Все десять мешков? Зачем вам столько?
— Помнишь, на прошлой неделе контрабандиста поймали, — вступил в разговор второй стражник. — Так у него тоже под мешком с рыбой листья дурманного дерева лежали.
— Такие подозрения делают честь твоей осмотрительности, — Логан нимало не смутился. — Но это до поры, потому что ты не ведаешь, кто перед тобой.
— Я и спрашиваю, кто вы такие, — гвардеец стал заметно раздражаться.
— Вот великий мудрец и звездочет из Валлены, — Логан вмахнул рукой в сторону Дагадда, выпятившего подбородок так, что короткая борода задралась к небу, и почтительно поклонился. — В нем заключены мудрость, знания и телесная мощь десяти человек, поэтому он нуждается в пище на десятерых. Потому я опасаюсь, что той снеди, что мы везем с собой, нам не хватит даже до первого привала.