Она подавила мечтательный вздох и почувствовала слабость в коленках. Если чуть дольше смотреть в эти выразительные ореховые глаза, то можно утонуть в их глубинах.
Гроза, свирепствующая в природе, ничто по сравнению с эмоциональной бурей, бушующей у нее в душе. Лучше пусть ее заливает дождь сейчас, чем она будет заливаться слезами потом. Надо бежать отсюда, пока она не дала обещаний, которых не сможет выполнить.
— Буду иметь это в виду — Она заставила себя улыбнуться и, кивнув на проливной дождь, подмигнула Вито: — Ну что, наперегонки, красавчик?
Вито не привык быть в хвосте, но, наблюдая, как Кристин мчится под дождем, он утешал себя мыслью, что все равно не останется в проигрыше — как только они окажутся в доме, командовать парадом будет он. И уж тогда не позволит ей спешить.
Он прикрыл за собой дверь мастерской и понесся по свежей, молодой траве к дому. Но когда он вбежал в кухню и закрылся от ветра и дождя, ее нигде не было видно. Дом был тих и безмолвен.
Ему вдруг подумалось, каким было бы это лето без нее. Целыми днями он бы бегал по поручениям Жизель или сидел над разработкой своей гоночной игры. Очень скоро ему бы это наскучило.
Сбросив туфли и вытерев лицо чистым полотенцем, он заметил мокрые ботинки Кристин на зеленом коврике у двери. Значит, она где-то в доме. Просто прячется. Или, может, лежит и ждет его.
Предвкушение наслаждения опалило его. Швырнув полотенце на стойку, он поспешил к ней.
Возле спальни он прислушался, но услышал лишь громкий стук своего бешено колотящегося сердца. Подойдя к своей двери, снова остановился.
Ничего.
Он сойдет с ума, если не найдет ее сейчас же. Перестав таиться, Вито распахнул дверь в комнату.
Она была раздета, но не лежала, вальяжно раскинувшись на простынях, а свернулась калачиком, и только одно голое плечо стыдливо выглядывало из-под одеяла.
— Что-то ты долго, — поддразнила она. Влажные волосы казались еще темнее на белой подушке. — Я уже начала думать, что тебе требуется какой-нибудь дополнительный стимул.
Ему уже начинало нравиться, что, какой бы земной и домашней она ни казалась, в ней скрывался неисчерпаемый запас чувственности. И по какой-то причине это было в десять раз привлекательнее, чем если бы она разгуливала перед ним в сексуальном нижнем белье и на шпильках. Ему нравился контраст между ее грубыми рабочими ботинками и завлекающим взглядом.
Он сбросил шорты.
— Похоже, ты не прочь поиграть и порезвиться под одеялом. Можешь на меня рассчитывать.
Его поразил запах свежести и дождя, исходивший от нее. Щеки девушки порозовели от быстрого бега, губы были мягкими и влажными и манили к себе в тусклом свете грозового дня, сочившемся сквозь прозрачные шторы.
Она обвила его шею руками, крепко-крепко прижав к себе.
— Если нельзя работать, значит, можно поиграть.
Что-то нежное, искреннее и настоящее вспыхнуло в ее голубых глазах, прежде чем она закрыла их, не позволяя ему проникнуть в ее внутренний мир.
И это хорошо, подумалось ему. После свадьбы он уедет из страны и, скорее всего, больше никогда не увидит Кристин Чандлер. Эта мысль ему решительно не понравилась, и он вдруг пожалел, что не ухаживает за ней красиво, как она того заслуживает.
Пообещав себе, что по крайней мере сделает их последние две недели как можно более восхитительными, Вито приник к ее губам в поцелуе. Вкушая ее горячую сладость, он наслаждался тем, как она тихонько постанывала, как погрузила пальцы в его волосы, притягивая ближе.
Несмотря на бурлящее по жилам желание, ему хотелось действовать неторопливо, наполнить каждую клеточку ее тела наслаждением. Но сначала он должен ощутить ее наготу.
Откинув в сторону одеяло, он только дотронулся до ее груди, когда услышал какой-то звук где-то в подсознании.
Нет, не в подсознании, а… в коридоре.
Он замер, прислушался.
Зычный мужской голос раздался из-за двери:
— Эй, Вито! Разве так встречают любимого дядюшку?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
— Не может быть! — Кристин откинулась на спину с единственным желанием спрятать голову под подушку. Она узнала этот голос.