— Кто-кто? — удивился Митрич.
— Да Федька!.. Или уж забыл? По соседству живет.
— И как дело идет у этого Федьки?
— Как идет?.. Я знаю, что ли, как... Он больше к дохлой скотине приглядывается. Как подохнет свинья или овца — сразу тут как тут. Поглядит, посмотрит и скажет: «Кровь в голову бросилась». А потом заберет и отвезет куда-то.
— А много скотины пало?
— Много не много, да есть... В марте больно хорошая свинья сдохла...
— Смотри, смотри! — крикнул неожиданно Митрич и дернул удочку. Красноперый голавль брякнулся на берег.
Алешка схватился за вторую удочку. И у него удача: налим!
Рыба точно проснулась. Клев начался бесперебойный.
— Нет ли еще снасти? — спросил Митрич.
— Есть, — шепотом отозвался Алешка, — только удилища нет.
— Пойду срежу.
Митрич вытащил из ножен кинжал, да такой, что Алешка только рот разинул, глядя на блестящую сталь.
— Ох ты!.. Дядя Петя, где достал?
— Охотничий. Для него специальное разрешение нужно.
— Дядя Петь, дай лучше я схожу за удилищем!
Забыл Алешка и про рыбу и про скотину. В руках у него настоящий охотничий нож. Попробовал на ноготь — бритва. Хлестнул по тальнику — повалился тальник, как трава под косой. «Вот бы мне его», — подумал Алешка.
А на реке словно рыбье стадо нагрянуло. Пока Алешка ходил за удилищем, Митрич натаскал рыбы. Не то что на уху — на три хватит. Но Алешка такому улову не удивился. Не впервой ему ухой доярок кормить. Каждое утро по стольку налавливал.
— Что больно рыба жадна? — спросил Митрич. — Сама на крючок лезет.
— Она у меня приучена, дядя Петя. Я ее подкармливаю, с самой весны корм бросаю. А в селе никто не знает — не ходят сюда. Только мне пора, там уже дойку кончают. Хватит рыбы, дядя Петя.
Собрали удочки. Алешка нанизал рыбу на кукан. И пошли. Солнце вот-вот покажется: восток загорелся — смотреть больно. Туман совсем пропал, только кое-где в низине лежал как вата.
Отогревшийся Алешка с удовольствием ступал босиком по росистой траве, не чувствуя холода.
Еще издалека донесся запах парного молока.
Байкал вышел из загородки и, наклонив голову, словно прислушивался, как струи молока звенели, падая в ведра.
— Байкал! — позвал Алешка.
Бык поднял голову и, увидев Алешку, качнулся к нему навстречу.
— Дядя Петя, встань в сторонку, как бы не рассердился на тебя. Новых людей страсть не любит.
Митрич послушался, отошел немного в сторону.
Бык подбежал к Алешке рысью, влажным широким носом ткнулся ему в грудь.