— Да вы и не поймете. Те ребята в задней комнате, копы… То, как они смотрят на нас, на Соню и на меня, то, что они нам говорят, и то, что не говорят… Какие шуточки они по нашему поводу отпускают, когда думают, что мы их не слышим… — Она покачала головой и мрачно произнесла: — Да, я разливаю выпивку, чтобы заработать на жизнь. Таков мой удел. Но это никому не дает права издеваться надо мной. У каждого человека есть свое достоинство, ведь так?
Джоанна Харпер, мечта Винсента, еще не вернулась в свою мастерскую.
Оба друга сидели в «пластыремобиле», припаркованном на Ист-Спринг-стрит как раз напротив полутемной мастерской, где Дункан собирался расправиться со своей третьей жертвой, а Винсент впервые за долгое-долгое время снова поговорить с девушкой «по душам».
Внедорожник не был чем-то особенным, зато был безопасен. Часовщик угнал его из одного места, где, по его словам, на пропажу автомобиля еще долго не обратят внимания. Они нацепили на него нью-йоркские номера, которые стащили с другого «эксплорера» коричневого цвета, чтобы проскочить первоначальную проверку, если за ними начнется охота (в полиции редко проверяют идентификационный номер автомобиля, только номера на самой машине, наставлял Винсента Часовщик).
Хитро-то оно хитро, подумал Винсент, и все-таки спросил:
— А что, если какой-нибудь полицейский решит проверить идентификационный номер? Он не совпадет с номерами на машине, и тот поймет, что она угнана.
— О, тогда я убью его, — ответил Дункан.
Вот так, очень просто…
Дункан взглянул на свои карманные часы, убрал их и застегнул молнию на кармане. Открыл сумку, в которой были аккуратно разложены большие часы с луной и другие аксессуары, необходимые для очередного убийства. Дункан завел часы, поставил время и застегнул сумку. Винсент слышал тиканье сквозь нейлон.
Они подключили наушники к своим мобильным, и Винсент положил на сиденье рядом с собой полицейскую рацию (идея Дункана, разумеется). Он включил ее и услышал повседневную болтовню о дорожных происшествиях, о перекрытии улиц из-за какого-то инцидента в четверг, о сердечном приступе на Бродвее…
Что поделаешь, жизнь в большом городе.
Дункан окинул себя внимательным взглядом, проверил, все ли его карманы тщательно застегнуты. Затем прошелся по всему телу щеткой для собачьей шерсти, чтобы счистить все, что могло бы впоследствии послужить полиции уликой, и напомнил Винсенту, что он должен сделать то же самое, прежде чем войти в мастерскую для «разговора по душам» с Джоанной.
«Педант…»
— Готов?
Винсент кивнул. Дункан вылез из автомобиля, оглядел улицу и прошел к служебному входу. Он вскрыл замок за каких-нибудь десять секунд. Потрясающе! Винсент улыбнулся. Он съел два шоколадных батончика, сжевал их с животной алчностью.
Мгновение спустя завибрировал его телефон, и он нажал кнопку ответа.
— Я внутри, — послышался голос Дункана. — Что на улице?
— Время от времени проезжают машины. На тротуарах никого. Все чисто.
Винсент услышал несколько металлических щелчков, а затем шепот:
— Я позвоню тебе, когда она будет готова.
Несколько минут спустя Винсент заметил, что кто-то в темном пальто идет по направлению к мастерской. По осанке и походке было ясно, что это женщина. Да, она, его цветочница!
Немыслимый приступ голода овладел им.
Винсент низко нагнул голову, так, чтобы она не увидела его, и нажал кнопку на телефоне.
Услышал щелчок на телефоне Дункана. Никакого «привет» или «да».
Винсент слегка приподнял голову. Джоанна подошла к двери. Он произнес в телефон:
— Она. Одна. Сейчас войдет.
Убийца ничего не ответил. Винсент услышал звук отключаемого телефона.
Джоанна Харпер и Кевин выпили у «Космо» три чашки кофе. Обычно это довольно скучная своей функциональностью забегаловка в Сохо, но сегодня в ней было что-то особенное. Теперь Джоанна направлялась по переулку к задней двери мастерской, жалея о том, что Кевин не задержался еще на полчасика. И Кевин был не против — у него в запасе имелась еще масса анекдотов и разных историй, — только вот работа есть работа. Она должна быть готова только завтра к вечеру, но клиент относился к числу самых важных для Джоанны, и она должна сделать все, чтобы дизайн был действительно идеальным. Ей стоило немалых усилий сказать Кевину, что она должна вернуться к себе.
Джоанна огляделась по сторонам, в памяти у нее все еще маячил неприятный образ толстого мужчины в куртке с капюшоном и жутких солнечных очках. Но на улице, кажется, никого не было. Войдя в мастерскую, она захлопнула дверь и закрыла ее на два замка.
Повесив пальто на крючок, Джоанна, как обычно, входя сюда, сделала глубокий вдох, вбирая в себя мириады ароматов, которыми была наполнена мастерская: жасмина, роз, сирени, лилий, гардений, удобрений, флористической пены, мульчи. Они одурманивали ее.