Райм разочарованно покачал головой. Если они действительно имеют дело с серийным убийцей, это значит, что он уже, вероятно, выслеживает очередную жертву, а может быть, и убивает ее.
Тут появилась Амелия Сакс, на ходу стягивавшая с себя куртку. Ее представили Деннису Бейкеру, который не преминул польстить ей, сказав, что страшно рад, что она взялась за дело Часовщика. «Ваша слава идет впереди вас», — заметил Бейкер, слегка флиртуя с дамой. Амелия на все его комплименты ответила лишь коротким профессиональным рукопожатием.
Райм ввел ее в курс того, какую информацию им удалось получить на данный момент.
— Негусто, — прокомментировала она. — Парень не промах.
— А что с подозреваемым? — спросил Бейкер.
Амелия кивнула в сторону двери:
— Скоро будет здесь. Бросился бежать, когда мы попытались задержать его, но я не думаю, что он тот, кто нам нужен. Я проверила. Женат, был брокером в той же фирме в течение пяти лет. Ни в каких уголовных делах не замешан. Сомневаюсь, что он смог бы его поднять. — Она кивнула в сторону металлического бруса.
Раздался стук в дверь.
Двое полицейских ввели мужчину в наручниках. Ари Коббу было за тридцать. По-своему привлекательный, он обладал специфическим шармом молодого бизнесмена средней руки. Стройный, в дорогом пальто, скорее всего из кашемира, правда, забрызганном чем-то, что напоминало уличную грязь (вероятно, последствие ареста), Кобб явно чувствовал себя не в своей тарелке…
— Ну, выкладывай, в чем дело, — грубо прохрипел Селлитто.
— Я уже сказал ей… — Неприязненный кивок в сторону Амелии. — Вчера вечером я шел к станции метро на Сидар-стрит и выронил деньги. Это они. — Он кивнул на банкноты и на зажим. — Сегодня утром я понял, что произошло, и вернулся за ними. Увидел полицию. Ну и не знаю, что на меня нашло. Просто не хотел впутываться. Я работаю брокером. У меня есть клиенты, которых очень волнует их репутация. То, что меня задержали, может негативно сказаться на моем бизнесе. — Наверное, только теперь задержанный понял, что Райм сидит в инвалидном кресле. Он растерянно замигал, осознал увиденное, и вновь на его лице появилась маска презрительного возмущения.
Обыск задержанного ничего не дал. На нем не нашли ни песка, обнаруженного на мостовой, ни крови, ни каких-либо других следов, которые позволили бы связать его с убийствами. Так же как и Амелия, Райм сомневался, что перед ними Часовщик. Однако в случае со столь тяжкими преступлениями даже мелкая беспечность непростительна.
— Возьмите у него отпечатки пальцев, — приказал Райм.
Купер снял отпечатки и установил, что точно такие же имеются и на зажиме. Но в соответствующих базах данных они зарегистрированы не были. Связавшись с транспортным управлением, они выяснили, что у Кобба нет собственной машины, а после звонка в его кредитные компании стало понятно, что в последнее время автомобилей, пользуясь кредитной картой, он напрокат не брал.
— Когда вы потеряли деньги? — спросил Селлитто.
Ари Кобб сообщил, что ушел вчера с работы в 7.30 вечера. Зашел в бар с друзьями немного выпить, а в 9.00 пошел к метро. Он помнил, что, проходя по Сидар-стрит, вытащил билет на подземку и, вероятно, в тот момент и выронил зажим. Ничего не заметив, Кобб спустился в метро и домой — живет он в Верхнем Ист-Сайде — приехал в 9.45. Его жена в командировке, поэтому он решил пообедать в баре, расположенном неподалеку. Домой вернулся в 11.00.
Селлитто сделал несколько звонков, чтобы проверить его версию. Ночной охранник в офисе подтвердил, что Ари ушел в 7.30, также удалось установить, что в баре на Уотер-стрит около 9.00 он пользовался своей кредитной картой, консьержка у него в доме и сосед в один голос заявили, что Ари вернулся к себе в квартиру в то самое время, которое он назвал полиции. И наконец, представлялось совершенно невероятным, чтобы Ари похитил двоих мужчин, одного убил на пирсе, а второго придавил металлическим брусом в переулке между 9.15 и 11.00 вечера.
— Мы занимаемся расследованием очень серьезного преступления, — заметил Селлитто. — Оно было совершено неподалеку от того места, где вы побывали вчера. Вы, случайно, не обратили внимание на что-то такое, что могло бы помочь нам в нашем расследовании?
— Нет, я ничего не видел. Клянусь, я не стал бы скрывать, если бы что-то бросилось мне в глаза.
— А ведь преступник скорее всего не остановится на содеянном, он будет продолжать убивать.
— Мне очень жаль, — ответил молодой бизнесмен, хотя в голосе его совсем не чувствовалось сожаления. — Но я ведь просто запаниковал. Это ведь не преступление.
Селлитто бросил взгляд на полицейских, которые привели Кобба.
— Выведите его на минуту.
После того как Кобба вывели, Бейкер пробормотал:
— Пустая трата времени.
Амелия покачала головой:
— Он что-то знает. Я чувствую.
Райм считался с ее мнением, когда речь заходила о том, что́ он со свойственным ему снобизмом называл «человеческой составляющей» работы полиции: свидетели, психология и — упаси Боже! — разного рода предчувствия.
— О'кей, — провозгласил он. — И что прикажешь нам делать с твоим чувством?
За Амелию ответил Лон Селлитто.