— Вы и вполовину не такой злой, каким себя считаете.
— Я калека, — произнес он резко. — И поэтому я, конечно, очень зол.
— А я женщина-полицейский. И мне так же, как и вам, очень часто бывает тошно. И тяжело на душе из-за массы всяких причин. И я так же, как и вы, пытаюсь многое отрицать… Но злоба? Нет, только не вы. Вы уже прошли через эту стадию. Сейчас вы на стадии принятия.
— Когда я свободен от выслеживания преступников… — кивок на доску, — я занимаюсь лечебной гимнастикой. И гораздо больше, чем нужно, как заявляет Том. До дурноты. Вряд ли подобное отношение можно назвать принятием.
— Принятие выражается совсем не в том, в чем вы думаете. Вы приняли свое состояние и начали борьбу с ним. Вы ведь не сидите просто так целый день. О, извините, вам ведь действительно приходится сидеть.
Райм рассмеялся, и Кэтрин поняла, что ему понравилась ее несколько грубоватая шутка. Она видела, что Райм не относится к числу людей, ценящих деликатность и политкорректность.
— Вы принимаете реальность такой, какая она есть. Вы пытаетесь изменить ее, но не лжете себе. Это вызов, довольно жесткий, тем не менее он не пробуждает в вас озлобления.
— Мне думается, вы ошибаетесь.
— А, вы дважды моргнули. В кинезике одна из самых очевидных стрессовых реакций. Вы сами не верите тому, что говорите.
Он снова рассмеялся.
— Тяжело с вами спорить. — Райм допил свое виски.
— Линкольн, вам меня не одурачить. Но не беспокойтесь. Я сохраню ваш секрет.
Открылась дверь, и в комнату вошла Амелия. Женщины поприветствовали друг друга. Поведение и глаза Амелии свидетельствовали о том, что ее что-то сильно беспокоит. Она подошла к центральному окну, выглянула на улицу и закрыла жалюзи.
— В чем дело? — спросил Райм.
— Мне только что позвонила соседка и сказала, что сегодня кто-то подходил к моему дому и спрашивал обо мне. Он представился как Джо Треффано. Я работала с Джо в патрульной полиции. Он задавал соседям массу вопросов, осматривал здание. Соседка сочла его поведение несколько странным и сразу же мне позвонила.
— Думаешь, что кто-то выдавал себя за Джо, что это был не он?
— Конечно. Джо в прошлом году уволился из полиции и переехал в Монтану.
— Возможно, он приехал и решил навестить тебя.
— Если так, то это мог быть только его призрак. Джо разбился на мотоцикле прошлой весной… Кроме того, за мной и Роном кто-то следил. А сегодня утром кто-то рылся у меня в сумочке. Которая, между прочим, лежала в моей машине, и та была заперта. Ее взломали.
— Где?
— На Спринг-стрит, рядом с мастерской флористки.
И тут Кэтрин почувствовала какое-то смутное беспокойство.
— Мне кое-что нужно вам сообщить, — сказала она. — Возможно, в этом нет ничего особенного, но, думаю, упомянуть следует.
Час был поздний, но Райм созвал всех: Селлитто, Купера, Пуласки и Бейкера.
Амелия пристально их всех оглядывала.
— У нас появилась проблема, о которой мы хотим вас всех известить, — сообщила она. — Кто-то следил за мной и Роном. И Кэтрин только что сказала мне, что тоже кого-то видела.
Кэтрин кивнула.
Амелия перевела взгляд на Пуласки:
— Ты говорил мне, что заметил тот «мерседес». А больше ты его не видел?
— Нет. С полудня больше не видел.