Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Являлся, чтобы сидеть в убогой клетке, которую мы для него соорудили, и дарить нам свою бесценную влагу. Дарить нам жизнь. А почему — мы так до сих пор и не узнали.

Вессон представлял себе это наделенное разумом огромное безобразное тело. Вот оно барахтается в ледяной черноте, вращается вместе со станцией и истекает холодным золотом в ждущие губы трубок. Кап. Кап. Кап.

Голова словно собралась разлететься на куски — и Вессон отчаянно ухватился за нее обеими руками. Постоянное давление не позволяло сосредоточиться. Мучительная тяжесть и боль. Боль.

— Тетя Джейн! — простонал он.

— Что, Поль? — Добрый, успокаивающий голос. Как у сиделки, что склоняется над твоей койкой, пока с тобой проделывают что-то страшно болезненное и нужное. Искусственное, но действенное утешение.

— Скажите, тетя Джейн, — спросил Вессон, — почему они все время возвращаются?

— Не знаю, — честно ответил голос. — Это и для меня загадка.

Вессон кивнул.

— Перед отлетом из "Дома", — сказал он, — я разговаривал с Говером.

Знаете Говера? Шеф Комитета по Внешним Мирам. Пришел специально, чтобы со мной повидаться.

— И что? — ободряюще поинтересовалась тетя Джейн.

— Он сказал мне: "Вессон, надо кое-что выяснить. А именно — можем ли мы рассчитывать на пополнение запаса. Понимаете? Нас, — говорит он дальше, — теперь на пятьдесят миллионов больше, чем тридцать лет назад.

Вещества требуется все больше и больше — и мы должны знать, можем ли мы на него рассчитывать. Вы, Вессон, сами знаете, — говорит он, — что будет, если приток остановится". А вы, тетя Джейн, знаете?

— Произойдет катастрофа, — ответил голос.

— Верно, — подтвердил Вессон. — Катастрофа. Как мне тогда сказал Говер: "Что будет, если люди в пустынях Нефуда окажутся отрезаны от властей Джордан-Велли? Черт возьми, они будут гибнуть от жажды по миллиону в неделю.

Или если грузовые корабли перестанут приходить на Лунную базу.

Проклятье, будут миллионы погибших от голода и нехватки воздуха".

Он говорит: "Там, где есть вода, где можно раздобыть еду и воздух, люди обязательно осядут. Потом переженятся, начнут рожать детей… понимаете?"

Говорит: "Если приток так называемой сыворотки долголетия прекратится…" Говорит: "Сейчас каждый двадцатый взрослый обязан своей жизнью инъекции". Говорит: "А из них каждый пятый в возрасте ста пятнадцати лет и старше". Говорит: "За первый год смертность в этой группе будет по меньшей мере втрое больше той цифры, что указывается в страховых табелях".

Вессон поднял искаженное болью лицо.

— Мне тридцать четыре года, — вымолвил он. — А Говер заставил меня почувствовать себя младенцем.

Тетя Джейн изобразила сочувственный вздох.

— Капай, капай, — исступленно забормотал Вессон. Стрелки золотых индикаторов совсем немного, но приподнялись. — Каждые двадцать лет нам снова и снова будет требоваться эта золотая слизь. А значит, всякий раз бедолага вроде меня должен будет забираться сюда и принимать проклятые дары. И один из них тоже должен будет забираться сюда и источать нужную нам сыворотку. А почему, тетя Джейн? Чего ради? Какого черта их должно заботить, сколько мы будем жить? Почему они всякий раз возвращаются?

Они-то что отсюда увозят?

Но ответов на свои вопросы Вессон так я не услышал.

Неделя за неделей круглые сутки в сером коридоре, что окольцовывал Первый сектор, непрерывно горели холодные огни. Твердое серое покрытие круговой тропы сильно поистерлось еще до того, как там первый раз прошел Вессон. Подобно дорожке в беличьем колесе, коридор только для этого и существовал. Казалось, он говорит: "Иди", — и Вессон ходил. Кто угодно свихнулся бы, сидя сиднем с такой жуткой, неописуемой тяжестью в голове, с таким зверски давящим обручем. Вессон шагал — неделя за неделей круглые сутки, пока не падал замертво на кушетку. Потом вставал и начинал снова.

Еще он беседовал — когда с исправно внимающей ему альфа-сетью, когда сам с собой. А порой трудно было разобрать с кем.

— …Мхом не порастет, — бормотал он, шагая. — Сказал же, что не отдам двадцать мельниц за паршивую раковину… Камушки, камушки — всех цветов. — Потом шаркал молча. И вдруг: — Не понимаю, почему нельзя было оставить мне хотя бы кошку!

Тетя Джейн промолчала.

Вессон вскоре продолжил: