По улице шла толпа девушек, весело хихикающая и громко разговаривающая. Видно, были посиделки, да девушки припозднились. Мавка сидела на заборном столбе, как птица — на корточках, подбоченившись. И с голодной тоской смотрела на девушек. Девицы увидели нежить и подняли такой визг, что мертвый в гробу перевернется.
— Бегите, дуры! — крикнула я.
Табун девушек (хотя судя по шуму, ими издаваемому — лошадей таки) ринулся кто куда. Но оно было к лучшему: мавка не знала, на кого кинуться первым делом.
Мимо меня пронеслись Марэль и Иллий, отгоняя нежить в лес. Запыхавшийся и взопревший некромант остановился рядом, тяжело дыша.
— Обожгла, — разглядев мою спину и охнув, констатировал он.
— Обожгла, — подтвердила я и поморщилась от боли, в два раза сильнее кольнувшей кожу при передергивании плечами.
Дар присвистнул, постоял еще немного и побежал за ребятами, скрывшимися в лесу. Я помедлила и поковыляла следом, надеясь, что там и без меня разберутся. А я прогуляюсь, освежусь, спину остужу.
Мавка петляла между деревьями, явно подражая зайцу. То тут, то там виднелись цепочки следов между стволами. Но своего она добилась: ее не могли поймать даже трое мужиков. Что уж говорить — я сомневалась, что с моим приходом что-то изменится.
Ребята обнаружились только через десять минут моего скитания по лесу. Они прижали мавку, затравленно озирающуюся бешеными глазами по сторонам в поисках спасения, к огромному камню.
Нежить, отчаявшись слиться с природой, ощерилась на мужчин и прыгнула на стоявшего прямо перед ней некроманта. Я ахнула, но Марэль и Иллий успели загородить Дара.
Раздался крик — это мавка напоролась сразу на два лезвия. Впрочем, это ее пыл не охладило. Нежить подалась вперед, размахивая когтистыми руками и насаживаясь все больше, пока гарды не уперлись ей в живот. Сквозь разодранную ночную рубашку просвечивала бледная, полупрозрачная кожа. Смотреть на ее внутренности было отвратительно, мой организм взбунтовался, поспешив избавиться от ужина.
Некромант кинул ярко-красный шарик, на этот раз нежити некуда было деться, и она, с воплем, полным злобы, покрылась пламенем. Иллий и Марэль выпустили рукояти мечей и отступили на несколько шагов.
— Ты как? — спросил Дар, похлопывая меня по спине.
— Больно, — зло прохрипела я.
Некромант поспешно отдернул руки.
— Когда она уже догорит? — спросил подошедший к нам Иллий. — Надо будет мечи вытащить, а то рукоять нагрелась аж до красна.
— Минут через пять, — прикинул Дарисс. — Но мечи остынут не раньше, чем через полчаса. Хотя я на вашем бы месте их тут и оставил — служить они уже не будут, это заклинание что-то такое с железом делает, что оно потом трещинами исходит.
Иллий выругался сквозь зубы — и я прекрасно его понимала, — ведь это был старинный клинок, который еще знаменитый полководец Клён Черный Ус (у этого милого дядечки был всего один ус. Правый. На левой стороне были ужасные шрамы) подарил. Реликвия! А тут вдруг его выкинуть придется.
Зато Марэль был доволен:
— Я как раз давно хотел новый меч, но этому сноса не было, а просто забросить его и купить новый совесть не позволяла.
— Только вот денег у нас нет на новые мечи, — угрюмо сказала я, прислушиваясь к организму. Тот раздумывал: выплюнуть еще и завтрак, или с меня хватит и этого.
— Ничего, деньги — дело наживное, — оптимистично заверил наемник. — Тем более, скоро нам бы и так пришлось найти заработок. Так что прорвемся.
До нас наконец долетел красноватый дым, который остался от сгоревшей мавки. Я, ничего не подозревая, вдохнула его и снова склонилась, держась за дерево.
— Ох уж я этого старосту, — пообещала я. — Попадись он мне только!
Грохот был такой, что дверь ходуном ходила, а пес, спавший в конуре возле крыльца, благоразумно не высовывался и даже не лаял.
Староста, думающий, что так ломятся в двери, только когда что-то случилось (пожар, например), поспешно открыл оную.
— А вот и ты, — сердечно, как родному сыну, сказал Иллий, хватая старосту за ухо. — Ну-ка скажи нам, кто эта прекрасная дева, у которой мы сегодня гостили?!
Староста попытался вырваться, но Марэль схватил его за ухо уже с другой стороны. Некромант вытащил меч из ножен, направил на старосту и аккуратно пощекотал кончиком клинка шею поганца.
— Эт-то же Из-з-за, — заикаясь, пролепетал пленник, изображая недоумение. — Очень хорошая, душевная женщина!
— Это мы как раз заметили, — хмыкнул Дарисс. — И давно ты к ней постояльцев отправляешь?