Руна жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По логике, если этот план с инопланетянами реальность, то тут всю страну надо «перэтрахнуть», как говаривал батька Лукашенко. Надеюсь, Базунов и его команда это понимают лучше меня. Но лично о себе мы должны позаботиться сами, какими бы ни были возможные варианты развития событий. Базунов дал понять, что на Систему уже положиться нельзя. То, что нас задействуют в самом пекле, сомневаться не приходится. Пусть Базунов прикроет наш отход, но он не обеспечит нам безопасность даже на месяц. Пока есть пауза, нужно ей воспользоваться. Здесь, на псковщине, мы уже отсвечиваем. Нужно искать место подальше. У меня есть виды на одно укромное место.

— Решение этого вопроса я доверяю тебе как мужчине. Но, может, всё обойдётся, — Таня обняла Андрея с тревогой в сердце…

СВЯТИЛИЩЕ

Глава девятнадцатая

…Въ моментъ смерти зажигали каганецъ и ставили около умиравшаго, чтобы перепуганная и омраченная душа, когда богиня смерти Морена-Мара, перерезавъ «рубецъ жизни» и вытянувъ ее изъ тела черезъ пяту (отсюда поговорка: душа въ пяткахъ), могла видеть всехъ окружающихъ её. На столикъ, у головы умирающаго, ставили также миску съ водой, которой Мара поила душу, чтобы она пришла въ себя отъ смертнаго потрясенія и ожила.

Тёрох И.И. («Карпаты и Славяне. Предание. Отрывок из сочинения «Сварог»)

Вагон был полупустой; в купе Пикин расположился один. Проводница жаловалась на отсутствие пассажиров и предложила оплатить чайную сервировку стола со сладостями: «Надо, как-то делать план».

Поезд проезжал мост через реку Волхов. Пикин выглянул в окно. Ведь именно здесь едва не оборвалась жизнь его самого любимого человека. У него внутри похолодело, когда он увидел всю мощь и глубину реки.

Поезд мчался на Урал.

Когда открыли город Ариев Аркаим, Пикин был одним из первых, кто посетил его. Там он и познакомился с родноверами. Ему повезло. Это были не поверхностные любители экзотики, а люди понимающие, что подобные находки имеют не только туристическое значение, но и геополитическое, и мировоззренческое. Им понадобилось несколько лет, чтобы провести на Урале исследовательскую работу по выявлению капищ и святилищ, реконструировать обряды, подвести историческую базу, создать своё поселение. На фоне множества любителей языческой культуры эта группа отличалась деловыми качествами и способностью заглянуть в будущее.

С Уралом Пикина связывали и кровные узы: весь его род по материнской линии был с Урала. Дед был старообрядцем, сыном священника. Бабушка, оставшись одна, после долгих размышлений согласилась жить в семьё младшей дочери, хотя звали её к себе жить ещё шесть дочерей. Она выбрала младшую, понимая, как тяжело поднимать четырёх детей с мужем, полюбившим горькую. Бабушка в семье Пикиных прожила почти десять лет. Однажды ей стало очень плохо. Вызвали врача, который после обследования вынес страшный вердикт: «Проживёт не больше недели». Пикину было четырнадцать лет. Он решил не ходить в школу, чтобы последние дни провести с любимой бабушкой. Расспрашивал её о жизни на Урале и записывал её рассказы на магнитофон брата, который служил в армии. Брата так и не отпустили со службы на похороны. Считалось, что бабушка это «дальний родственник», отпускали только на похороны ближайших родственников. У чиновников, писавших этот закон, видимо, не было любимых бабушек.

Один из рассказов бабушки Пикина очень заинтересовал. Она поведала ему предание, которое слышала от мужа, а он от своего отца священника-старообрядца. В предании говорилось, что на Урале есть три древних святилища, посвящённые самым главным языческим богам. Одно святилище посвящено «главному, дохристовому богу», «второе его сыну», «а последне бабьему богу». Боги в этих святилищах «замерли и ждут», когда к ним придут люди. Если люди к ним придут, то «старые боги через энтих людей оживут и одарят их страшной силой». При этих словах набожная бабушка трижды перекрестилась.

Этот бабушкин рассказ Пикин со временем забыл, хотя долго горел желанием отправиться на поиски «добогов». Вспомнилось ему это предание при чтении материалов об Аркаиме. Желание однажды заняться поиском этих святилищ вспыхнуло в нём вновь. Но жизнь не давала времени на мечту юности.

В Екатеринбурге Пикина встретил Юрий, человек лет тридцати с уральским говорком, из компании людей с которыми Пикин познакомился при посещении Аркаима. Юрий любил напоминать гостям слова писателя Бажова: «Нам, уральцам, живущим в таком краю, который представляет собой какой-то русский концентрат…». После чего плавно переходил на уральские древности «которые старше египетских пирамид». Под рассказы Юрия, пробираясь на его внедорожнике по лесной дороге в глубь тайги, они прибыли на место.

Их поселение напоминало декорации к опере Снегурочка. Тут же можно было снимать любой фильм о Руси девятого века. Около двадцати добротных деревянных домов полукругом располагались напротив терема.

— Вот наше поселение-святилище «Руна Жизни». А в этом тереме будете жить. Там у нас верхний этаж под гостиницу, — сказал Юрий, с любопытством разглядывая удивлённое лицо Пикина.

— Это сказочно, — почти нараспев сказал Пикин, разглядывая трёхэтажный особняк, исполненный в стиле теремка.

— За этой сказочностью годы труда, — раздался голос за спиной Пикина. Это был глава и основатель поселения Виктор Васильевич.

— Здравствуйте, спасибо, что согласились меня принять.

— Мы тут не очень любим столичных гостей, но вас мы знаем давно, и вопросов к вашей репутации у нас нет. Да и без нужды вы бы не попёрлись в тайгу. Сейчас отдохните с дороги, а в семь по-местному я готов буду вас выслушать, — сказал Виктор Васильевич, запрыгивая в седло поджарого рысака. — Лошади моя страсть.

Воздух был насыщен запахом грибов, хвои… — тайгой. На территории поселения было пусто. За ветвями сосен с трудом можно было рассмотреть вышки и людей с винтовками.

Пикину показали гостиницу: десять номеров, столовая, баня, комната отдыха. Номера все были одинаковые: комната метров двенадцати, душевая, туалет. Всё компактно и качественно сделано, никаких современных отделочных материалов, только дерево. В каждом номере была маленькая библиотечка из серии «Потерянные ключи», освещающая русскую дохристианскую древность. В холле висел небольшой плакат: «Тот, кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее. Кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое» (Джордж Оруэлл).

Прогуливаясь по зданию, Пикин остановился возле приоткрытой двери, за которой сидело человек тридцать разных возрастов, с интересом слушающих лектора:

«Первым директором Аненербе, полное название — «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков» — был Герман Вирт, человек, овладевший несколькими сотнями древних языков в стремлении найти в них некие общие закономерности, восходящие к незапамятным временам. В двадцать восьмом году он издал книгу «Происхождение человечества», в которой утверждал, что у истоков человечества стоят две проторасы: «нордическая», являющаяся духовной расой с Севера, и пришельцы с южного континента Гондвана, охваченные низменными инстинктами, раса Юга. Так же он утверждал, что звери — это особый вид существ, который в принципе отличен от человека. Он противопоставил высокодуховного человека и человекозверя, который является не только нечеловеком, как обычные звери, но и античеловеком. Причиной деструктивных процессов в обществе нордической расы «гиперборейцев», согласно Вирту, явилось расовое смешение гиперборейцев с бессловесными и примитивными звероподобными существами, населявшими другой континент — Гондвану».

Пикина заметил лектор и жестом предложил закрыть дверь.

Продолжая прогулку по коридору, Пикин остановился ещё возле одного лектория. На школьной доске была указана тема «Спор между родновером и христианином». Пикина она заинтересовала. Он вошёл в зал. На него никто не обратил внимания.

— А сейчас время доклада Белояра о споре между христианином и родновером. Прошу конспектировать. На базе этого материала будет домашнее задание, — мягким голосом сказал преподаватель, уступая трибуну докладчику.

— Спасибо, — поблагодарил Белояр, молодой человек с телосложением борца и лицом философа. — Я воспроизведу типичный современный спор между христианином, точнее, между православным националистом и родновером:

Христианин: Вы льёте воду на мельницу жидовского ига, пытаясь опорочить христианство, отвлекая русских от объединяющей их веры вот уже тысячу лет.

Родновер: Так ведь невозможно сбросить жидовское иго, не восстановив в русских национальное самосознание, русскую систему ценностей. Это можно сделать только на основе родной веры — родноверия. А вы подсовываете нам иудейское изобретение — христианство — и предлагаете молиться на иудея Христа. У нас что, не было богов до Христа?

Христианин: Были примитивные идолы. Ещё деревьям молились.