Руна жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— 24 июня 1717 года в день святого Иоанна Крестителя произошло объединение всех масонских кружков в Великую ложу. С тех пор 24 июня признано днем рождения современного масонства, а Иоанн Креститель является его святым покровителем. Именно в этот день масонство зачастую передаёт важную информацию для своих посвящённых братьев.

— И что ты вычитал?

— Пока меня заинтересовал этот ребус. Я его расшифровать не могу, но чувствую, что здесь заложена важная информация, и она, как-то связана с днём сегодняшним. Одно я могу сказать точно, масонство открыто демонстрирует свои возможности. Поэтому всё, что сейчас происходит и произойдёт, может носить даже не государственный характер, а надгосударственный. И вообще то, как проходит этот «путч», мне напоминает Николу Паганини, — сказал Базунов, всматриваясь в дно кофейной чашки.

— Ты, Коля, эрудит большой, но при чём тут этот скрипач? — ухмыльнулся генерал Чернин.

— А при том, что Паганини был величайшим мистификатором. Помнишь известный эпизод из фильма, когда ему якобы враги подпилили струны и он сыграл на одной струне к великому восхищению публики. А ведь струны ему никто не подпиливал, хотя иезуиты и не давали ему спокойной жизни, как и смерти, но до струн и многого другого дело не доходило. Паганини был не только великим музыкантом и композитором, он ещё был и великим режиссёром-постановщиком собственных выступлений. Сочинение он написал для одной струны и выучил его на одной струне, поэтому рвущиеся подпиленные струны это, как говорят сейчас, «шоу». Вот и этот путч кем-то написан. Сейчас лопнет несколько струн, но музыка «демократических перемен» не затихнет, её сыграют на одной толстенной струне, на которой затем подвесят всю страну. Так что сейчас не «Лебединое озеро» Петра Ильича должно наводить тоску, а что-нибудь из Паганини — экспрессивное с громким лопанием струн. Это точнее бы отображало реальность.

— Тебе, Николай, надо книги писать. Конечно, не всё так гладко у этого ГКЧП начинается, но есть надежда сохранить страну целой. В шесть утра они только озвучили обращение. Ещё и семи часов не прошло, а ты уже паникуешь. Согласен, что музыку выбрали неудачно, целый день классику у нас крутят только по случаю похорон первых лиц. Кстати, тут информация доходила об уничтожении продуктов питания. Говорят, самосвалами закапывают колбасу и масло на помойках и в лесу, искусственно создают дефицит продуктов.

— Всё может быть. Вопрос, кто это делает, если даже ты, генерал КГБ, об этом знаешь на уровне слухов? Пятого августа «меченый» подписал проект «Договора о Союзе суверенных государств» — это уже начало распада. Если старая проститутка Александр Яковлев неделю тому назад вышел из КПСС, значит, партии осталось жить недолго. Эта лиса знает план ближайших событий. Вот и тебя на работу не вызывают, значит, ты априори уже уволен. Да и я, скорее всего, последние деньки здесь работаю. Всё, что можно, из документов я уже скопировал. Надеюсь, и ты проделал соответствующую работу. Ладно, пора дёргать информаторов. Чем там живёт столица? — сказал Базунов и принялся листать записную книжку.

— Я что смог, то и унёс вместе со списками осведомителей. Если узнают, мне не жить. Как только Бориску-алкоголика в июне президентом России выбрали, я почуял неизбежность беды. Хочется верить, что ГКЧП остановит этот бардак, — сказал генерал и нервно вырвал из брови торчащий волос.

— Подожди, Юра, я дозвонился, — Базунов, прижав трубку телефона плечом, стал быстро что-то писать в тетради. Через минуту он прервался и, грустно глядя на Чернина, стал читать:

«В 12.15 к нескольким тысячам граждан, собравшимся вокруг Белого дома, вышел Борис Ельцин, зачитавший с танка обращение. В 12.30 президент РСФСР подписал указ № 59, в котором квалифицировал создание ГКЧП как государственный переворот, а его членов — как государственных преступников и отменил действие всех распоряжений самозваного комитета на территории РСФСР».

— Вот так, Юра, «путч» провалился. Это же надо, с танка! Просто Ленин с броневика. Ещё пару часов следим за развитием этого спектакля и едем на дачу к моему хорошему другу. А то, неровён час, нас тут с горяча и пристрелят…

Звонок телефона оборвал рассуждения Базунова. Он прильнул к трубке и обречённо кивал, многозначительно поджимая губы. Затем Базунов резко бросил трубку.

— Ну с-суки! Ты представляешь, Собчак заявился в наш Генштаб на экстренное заседание. После беседы Самсонов вышел, как побитая собака, а Собчак — хозяином ситуации. И это наш командующий войсками округа? Там, на заседании, кстати, был и твой шеф Курков и наш Гидаспов. Всё, генерал, поехали. Тут и правда до беды не далеко. Они сейчас под шумок в упоении своих побед могут и головы оторвать «проклятой гэбне».

— Да, сломать Самсонова не просто, морской пехотинец в прошлом. Тут действительно Собчак, наверное, приоткрыл карты, дав понять, что это театр, а не переворот, — сказал Чернин, застёгивая пиджак на все пуговицы.

— Мои худшие предположения оказались верными. Ведь Собчак по сути своей наглый, но не храбрый. И если он пошёл в Генштаб, то с полной подстраховкой в Москве. Источник говорит, что Собчак кричал матом на всех. По некоторым данным, Собчак, будучи в Париже, 17 июня озвучил для журналистов похожий сценарий возможного переворота в СССР. Я к начальству с утра не могу дозвониться, даже по спецсвязи. Ты тоже на работе не нужен. Они, оказывается, слушают речь Собчака, вместо того чтобы его арестовать и ввести чрезвычайное положение в городе. Мы — брошенные солдаты, армий у нас нет, командовать некем, — сказал Базунов и начал собирать бумаги со стола.

— Армия есть у Самсонова, но он не способен на самостоятельный поступок. Если бы в Ленинграде упереться, то Москва дрогнет.

— Да, Юра, вот таких командующих мы вырастили. Нам было удобно находить послушных холопов партии, а вот когда понадобилось защищать партию в сложных условиях «верные сыны» её предают. Холоп и лакей будет обслуживать новых победителей, у них чутьё на власть. Ладно, поехали. У нас там будет возможность позвонить куда угодно. Но сначала заедем в Гостиный двор, я попросил отложить мне пластинку Паганини в исполнении Когана. Там в отделе музыки работает такая очаровательная продавщица, знаток классики, и всё при ней. Ох, где мои сорок лет, ну даже пятьдесят, — Базунов похлопал себя по вполне упитанному животу и разочарованно вздохнул.

— А без Когана и Паганини нам не обойтись?

— Нет, мой генерал, без Когана можно, без Паганини нельзя. К тому же, ехать в гости в такой день к творческому человеку без символичного подарка — чистое свинство. Мы будем слушать музыку, пить, что предложат, и думать. Это лучшее, что могут сейчас сделать два пенсионера, не способные дать команду даже рядовому из стройбата. Мы вне игры.

— Ты хоть скажи, кто нас пригласил в гости?

— Мы едем в гости к художнику, который, кстати, подрабатывает изготовлением могильных памятников. У него отличная дача, телефон и телевизор, который ловит финское телевидение. Мы будем со связью, информацией и конспиративны. А если что, тут же и памятники закажем, — Базунов нервно засмеялся и обнял Чернина.

— Как-то нехорошо у меня на душе. Такое чувство, что мы бежим с поля боя, — сказал Чернин, снял галстук и положил его в карман брюк.

— У меня, Юра, тоже на душе нехорошо. Но мы не бежим с поля боя. Ты думаешь, что сейчас нужен начальству со своими знаниями о диссидентах и прочих антисоветчиках? Или я со своей информацией о пороках нашей партии. Нет, мы обслуживали партию, которую решили ликвидировать за ненадобностью. И заметь, в её ликвидации участвуют не диссиденты, а высшие руководители партии. Они все от Горбачёва до Ельцина закапывают свою «маму», поднявшую их из комбайнеров и строителей до вершин власти. Мы же всего лишь прислуга, которая уходит, когда дом покидают хозяева. Нам даже не предложено выбора. В данном случае мы проявляем прагматизм, чтобы сохранить своё достоинство, — Базунов открыл двери кабинета. — Пошли, Юра, нас ещё ждут большие дела, история глобальных потрясений в нашей стране только начинается.

…Андрей Пикин стоял на Исаакиевской площади, напротив здания Мариинского дворца, в котором располагался Ленинградский Совет народных депутатов, и жмурился от солнца, глядя на памятник Николаю I — «царю-деспоту, душителю свободы». На нём просматривались горельефы с изображением сценок подавления восстания декабристов и усмирения холерного бунта на Сенной площади. К памятнику подошла группа школьников с экскурсоводом, которая, гундося на французский манер, поведала: «Этот памятник установлен на одной оси со знаменитым Медным всадником, обращён в ту же сторону, их разделяет только Исаакиевский собор. В петербургском фольклоре по этому поводу возникли соответствующие поговорки, например: «Дурак умного догоняет, да Исаакий мешает».

Пикин был на площади со знакомыми офицерами Генштаба из патриотического движения «Отчизна», созданного чуть больше месяца тому назад, и сотрудниками редакции газеты «Русское Дело». «Отчизна» как движение объединяло в себе коммунистов и национал-патриотов. Газета «Русское Дело» была единственной независимой непрокоммунистической оппозиционной газетой в Ленинграде и СССР. Ждали «Псковскую дивизию». Офицеры нервничали, изредка потирая рукоятки пистолетов, которые торчали из поясных кобур.

На площади суетливо бегали ельцинисты и строили хилые баррикады из стульев и швабр, таким образом, наверное, надеялись остановить ожидаемые танки. Пикин узнал несколько человек из «Демократического союза» и организации евреев-отказников «Бедные родственники». В маленький мегафон кричал тощий человек с гусиной шеей что-то о надвигающейся «красно-коричневой чуме». В эти минуты будущий глава Центризбиркома Владимир Чуров соединял кем-то перерубленный кабель уличной трансляции для выступления Собчака.

Кто в этой ситуации выглядел комичнее, трудно сказать. Офицеры без армии или ельцинисты с табуретками. Все ждали, что скажут Армия и КГБ.

Армия и КГБ остались «вне политики» и тем самым решили всю политику. Офицеры разбрелись по домам. На следующий день пришедшие в себя ельцинисты собрались на Дворцовой площади, жадно и восторженно слушали Собчака — мэра города трёх революций, председателя Ленсовета и дедушку будущего телевизионного борделя — «Дома-2».

…За столом сидел пьяный генерал и тыкал вилкой в депутатский значок соседа.

— Вот скажи, Иосиф, когда мне нужно было получить квартиру в Москве и генеральские погоны, я продался в августе девяносто первого, когда мне нужно было получить квартиру сыну, я продался ещё раз в октябре девяносто третьего, теперь подросли внуки. Кому надо продаться?!