50 Приемов Письма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Многие современные авторы пишут книги, прокручивая в голове сцены, как в фильме. Но использование кинематографической техники можно проследить еще в ранних образцах английской литературы. Тысячу лет назад, неизвестный автор «Беовульфа» уже знал, что такое кинематографическая техника. Он умел отводить линзы, чтобы установить эпические декорации земли и моря; он также мог сделать наезд, чтобы разглядеть украшенные драгоценностями пальцы королевы или демонический свет в глазах чудовища.

В 2004 году на смену автору «Беовульфа» пришли такие репортеры, как автор газеты «The New York Times» С. Дж. Чиверс [C.J. Chivers]. Он написал отчеты о налете террористов и бомбежке школы в раздираемой войной Чечне:

В двух коротких абзацах автор показывает нам событие с трех точек съемки, двигаясь от взгляда на взрыв с воздуха — к съемке, когда мы видим скопление женщин, до максимального приближения, когда мы можем разглядеть слезы в глазах старой женщины.

Технику кинематографического репортажа я узнал от приятеля Дэвида Финкеля [David Finkel], который писал для газеты «The Washington Post» о войне в Косово в 1999 году. Финкель создает журналистский фильм, описывая такое нищенское положение беженцев, когда сама помощь превращается в битву:

В этом отрывке Финкель начинает с крупного плана одного работника, затем перемещает «камеру» так, чтобы мы увидели сотни рук. Толпа выходит из-под контроля, и Финкель сосредотачивается на одной женщине:

Несколько простых описаний стандартных ракурсов видеокамеры должны помочь авторам представить, как использовать их «камеру», чтобы создавать разные эффекты:

1. Съемка с воздуха: автор смотрит на мир сверху, как будто он стоит на вершине небоскреба или смотрит на землю с дирижабля. Пример: «Сотни чернокожих южноафриканцев, пришедших проголосовать, стояли по несколько часов вдоль длинной, песчаной извилистой дороги, ожидая своей очереди, чтобы бросить бюллетень в урну в первый раз в жизни».

2. Поймать ракурс: автор отступает чуть назад, чтобы поймать в объектив декорации, на фоне которых разворачивается действие. Он описывает мир, в который читатель вот-вот вступит, иногда создавая соответствующее настроение: «Пыльное облако поднялось вокруг школьной площадки, его размер предполагал взрыв огромной мощности. Через секунды раздались автоматные очереди, быстро превращаясь в непрерывный и раскатистый грохот».

3. Средняя дистанция: камера приближается к месту действия, настолько близко, чтобы разглядеть основных участников и понять, что они делают. Это самая типичная дистанция, с которой написано большинство газетных историй. «Многие заложники остались живы, они выходили, шатаясь, из здания школы, несмотря на плотную перестрелку и взрывы гранат вокруг. Многие были едва одеты, лица напряжены от страха и усталости, на теле раны от шрапнели и пуль».

4. Крупный план: камера наезжает так, чтобы увидеть лицо объекта, чтобы различить злость, страх, ужас, печаль, иронию — полный список человеческих эмоций. «Он нахмурился, морщинки в уголках глаз углубились, он пытался понять… Кто-то дернул его за ремень на штанах и поцарапал иссушенное солнцем лицо. Он уставился на женщину, оттягивая время и все еще пытаясь понять. Он боялся признать».

5. Максимальный наезд: автор сосредотачивается на важной детали, которую невозможно разглядеть с расстояния: кольцо на мизинце гангстера, день, обведенный кружком на календаре, банка пива в руке у полицейского: «Медсестра в отделении для больных раком вытащила мертвую рыбку из аквариума. Пациентам этого отделения есть о чем подумать. Им не нужно лишнее напоминание о смерти».

Несколько лет назад я был на концерте под открытым воздухом панк-группы «Ramones». Они играли в саду, прилегающем к дому престарелых во Флориде. Это надо было видеть. Внизу собрались молодые фанаты с прическами а-ля ирокез. Наверху, из окон высовывались старушки с голубыми волосами, решившие, что настал конец света. Я наблюдал за начинающим корреспондентом, которого прислали написать о концерте. Все два часа он простоял на одном месте и ни разу не достал свой блокнот. Ему следовало бы «облазить» территорию, как это делают фотографы, начиная с лужайки с танцами и заканчивая крышей заведения.

Практикум

1. Перечитайте отрывки из Ваших последних статей, обращая внимание на дистанцию между автором и объектом описания. Проанализируйте свои пристрастия. Перемещаете ли Вы свою камеру? Или предпочитаете писать с безопасной средней дистанции?

2. Смена дистанции и ракурса — сердце кинематографа. Пересмотрите свой любимый фильм, обращая внимание на работу оператора. Подумайте, как бы Вы описали на бумаге некоторые сцены.

3. В следующий раз возьмите на задание фотоаппарат. Ваша цель не сделать снимки для публикации. Ваша цель — внимательный взгляд и чуткий ум. Делайте фотографии с разных точек и под разным углом. Просмотрите снимки, прежде чем писать текст.

4. Когда Вы будете готовить следующий репортаж, сделайте над собой усилие и измените свою точку отсчета. Если возможно, осветите событие крупным планом и с максимального удаления, со зрительского места и из-за кулис.

№ 29: Описывайте место события

Место действия — это базовый элемент повествовательных жанров. Место действия переносит нас в новую обстановку, вовлекает нас в происходящее.

Описывайте места, где разворачиваются события, делайте это последовательно.

Том Вулф [Tom Wolfe] спорит, что реализм, будь то в художественной литературе или документальной прозе, строится по схеме «сцена за сценой, история движется от одной сцены к другой, авторы крайне редко прибегают к чисто историческому повествованию». Это требует, по Вулфу, «выдающегося репортерского мастерства», чтобы писатель «мог стать подлинным свидетелем сцен из жизни других людей».

Этот совет был дан более сорока лет назад, но следование ему до сих пор придает новизну репортажу с места событий.

Это текст Энтони Шадида [Anthony Shadid] о войне в Ираке для газеты «The Washington Post». Он погружается в среду, максимально приближается к месту действия, фиксирует сцену за сценой.

Место действия — это базовый элемент повествовательных жанров, капсула времени и пространства, созданная писателем и предназначенная для читателя-зрителя. С места действия мы получаем не информацию, но опыт. Мы там были. Мы там есть.

«Атом — малейшая отдельная частица материи, — пишет Холи Лизл [Holly Lisle], а сцена — малейшая отдельная частица в литературе; это малейшая частица произведения, в которой есть все элементы рассказа. Вы не пишете рассказ или книгу из слов, предложений и абзацев, вы пишете сцены: следующая поверх предыдущей, каждая следующая вносит что-то новое, все вместе они неумолимо двигают историю вперед».

Начиная с детства, мы встречаемся со сценами повсюду. Мы получаем их из литературы и новостей, из комиксов и приключений, из фильмов и телевидения, из рекламы и объявлений, из воспоминаний и грез. Но все это подражательно, пользуясь старомодным литературоведческим термином. Это имитации реальной жизни.

Лучшие авторы упорно работают над тем, чтобы место действия стало реальным. В одной из лучших сцен мировой литературы принц Гамлет указывает странствующим актерам, как создать сцену настолько живую, что они поразят совесть короля-убийцы:

«Сообразуйте действие с речью, речь с действием, причем особенно наблюдайте, чтобы не переступать простоты природы». «Ибо все, что так преувеличено, — продолжает меланхоличный Принц, — противно назначению лицедейства, чья цель…держать как бы зеркало перед природой»[80].

Зеркало остается мощной метафорой для пытливого автора, в особенности журналиста. Цель репортера — воссоздать жизнь, отразить мир вокруг так, чтобы читатель его увидел, почувствовал, понял.

Когда я перечитываю этот отрывок, написанный мною в 1991 году, я переношусь в день выпуска моей дочери. Честно могу признаться, что сцена выглядела именно так. И я полагаю, если бы я поделился этим описанием с сотнями людей, которые там были, они бы свидетельствовали в мою пользу. «Да, сэр. Так оно и было. Вы держали зеркало перед природой».

[80] Перевод М. Лозинского