— А ты уверен, что именно она и есть этот Ключ?
Его собеседник вновь промолчал. Он не был уверен.
— Не потому ли ты отдаёшь женщину так легко?
— Это моё дело, — нехотя разлепил губы Ведатель.
— Ты надеешься вернуть её. — Великий покачал головой, утверждая обречённость этой затеи.
— Не так уж это сложно.
— Один раз тебе удалось. Но больше я не допущу такой ошибки. Не покину её одну, не буду излишне полагаться на Тангара. Отступи, Саис. Пожалей несчастную женщину.
— Такой ошибки… пожалуй, нет, — пробормотал Ведатель. — Но будут другие. И Великим приходится ошибаться. И не так уж редко. Иначе моя жатва была бы гораздо меньше.
Прозрачная улыбка, придававшая неповторимое сияние обличью Раванги, мгновенно стёрлась.
— Я пришёл с добром, Не надо бросать мне вызов. Ты и так балансируешь на грани, нарушая договор.
— Она звала меня сама. Добровольно.
— Это мне известно.
— Не откликнись я на зов, девчонка была бы уже мертва.
— Это я тоже знаю. Слишком просто читать её мысли.
— А ты зря пренебрегаешь давним знанием. Примитивно, да, до дрожи в костях. Но порой и это приносит нежданную пользу. Одна несложная пара — и ты слеп и глух, как самый обычный Ведатель из Храма. Вся твоя сила ничто, когда не видишь направления.
— Нельзя охватить всего в тот срок, что отведён нам Бессмертными. Знание бесконечно, и потому я иду вглубь, а не вширь. Ты выбираешь иной путь.
— Я лишил тебя покоя. Умри она — и Ключ бы исчез, как не бывало.
— У Маритхи черные мысли, и я знаю, кто отравил её разум. Ты постарался на славу.
— У бедной женщины от одного только слова «Великий» вообще всякий разум исчезает. Я открыл ей глаза, вот и все.
— Я знал, что ты захочешь получить её обратно.
— Неужели! — Ведатель жутко расхохотался. — Откуда такое прозрение? Я всего лишь возвращаю то, что нашёл. То, что теперь по праву моё. После многолетних трудов, Раванга! Разве не Бессмертные дают нам случай? Я первый нашёл Ключ от Храма — и он мой.
— Она не ключ, она живой человек.
— Я не собираюсь причинять ей вред.
— Она не предназначена для твоего собрания, Саис, — неожиданно жёстко бросил Раванга, мрачно окидывая взглядом фигурки, что так удивили Маритху. — Более того. Твоя жатва в Табале окончена навсегда. Я больше не допущу её продолжения.
Аркаис лукаво взглянул на своего противника. Даже глаза заблестели.
— Ты объявляешь мне войну? Сам нарушишь наш договор? Попробуй — и моя власть здесь возрастёт многократно! Этого ты хочешь? Ввергнуть Табалу в смуту? Давай лучше заключим договор… бесконечно щедрый с моей стороны… Я предлагаю тебе все. — Он обвёл рукой комнату, показывая, очевидно, на фигурки. — Все в обмен на Маритху. Просто не мешай мне, отстранись, и они получат свободу, — говорил он, посматривая в сторону, но следил за противником внимательнее некуда. — Никто не принесёт более щедрого дара за бесплодную мечту… как ты её называешь.
На этот раз молчание затянулось надолго. Наконец Великий заговорил:
— Даже меня ты заставил… задуматься. Искуситель.
— Не вижу ни одной причины для отказа. Дар велик. Все они получат свободу. Ты ведь хочешь этого. Ты знаешь их боль. Ты чувствуешь. Что может с ней сравниться? Подумай!
— Тот, кто торгуется с тобой, Саис, уже проиграл.