— А ну! — Такхур встряхнул её сильнее. — Ты это брось! Ты поласковее будь да попроворнее, тогда и проживёшь подольше. Слышишь? Жизнь свою протянуть, что ли, не желаешь?
И тут Маритха заревела в голос, сообразив, что суждено ей тут пропасть. Сгинуть ни за что. Первый раз за всю дорогу в Табалу сообразила, что глупость сделала. Напрасно она из Ашанкара… Лучше бы у Нихи осталась прислужницей, лучше бы что угодно, чем такое!
И тут Такхур её выпустил так резко, что Маритха снова грохнулась об пол, не удержавшись на ногах. Прямо больною рукой. Когда отстоналась, поняла, что вокруг творится странное.
Такхур носился по пещерной зале, отмахиваясь от пустого воздуха. Глазам не верилось — ведь ничего там не было! Однако махал он так, как будто руки себе решил оторвать. Потом выхватил нож и принялся вовсю дырявить воздух.
Девушка разобралась, наконец, где беснующиеся тени на стенах, а где Корка, и брови её вовсе вверх поползли. Над трупом Самаха он боролся с той же самой верёвкой, что укоротила жизнь хранителю Маритхи. Как она попала на его шею, одним Бессмертным ведомо. Вряд ли он сам её натянул. Но никого рядом не было. Корка сам хрипел, сам затягивал верёвку, сам же её ослабить пытался. Упал на колени, борясь с нею, как с живою. А главный её обидчик, сам не свой, уже не раз проносился мимо девушки. Однако увернуться было нетрудно даже ей, еле державшейся на ногах, потому что Такхур не видел ничего, кроме своего врага.
— И долго ты собираешься тут стоять?
Маритха аж подскочила, обернулась. Узнала бы этот голос из… многих, многих, многих. Всех голосов мира! И шарф этот расшитый, знакомый. И вечную насмешку, что сейчас показалась лучше самого участливого слова.
Он протянул ей руку, и Маритха уже ухватилась за неё, но тут же отстранилась. Так это и есть тот самый хозяин? Иначе откуда он взялся?
— Ты только и делаешь, что кричишь о спасении. Мёртвый услышит.
— Значит… он соврал? Такхур соврал? Нет никакого слова тайного… против Ведателей которое? — вцепилась Маритха в его руку. — Тогда почему Великий?.. Почему не пришёл?
Тут пришелец сам резко дёрнул её за руку. Девушка вскрикнула, чуть не упала, однако мгновение спустя поняла, что произошло. Такхур, смотря сквозь неё, опять пронёсся мимо.
— Неподходящее место для тебя, женщина.
Ей показалось, что её спаситель развлекается, наблюдая за тем безумием, что творилось в пещере Корки. Ведь это же он… её спаситель? Или похититель? Или хозяин?
— Если ты предпочитаешь ждать Равангу — жди, пожалуйста. Тогда я удаляюсь и оставляю тебя наедине с друзьями. Надеюсь, когда я вас покину, им станет намного легче, и вы сможете продолжить разговор. А там и Великий поспеет. Как только пара будет снята.
— Как-кая п-пара?
От мысли о том, что Ведатель оставит её с Такхуром, Маритха начала заикаться.
— То, о чем твой знакомый рассказывал, — небрежно кивнул он в сторону Такхура, отводя Маритху с его дороги. — Пара — песня Бессмертных. Колеблющая Нить. Так, что её не узнать среди других подобных. Спутывающая виденье таким, как я. Пошли отсюда, если решилась, наконец. Мне надоело танцевать среди безумцев.
Ведатель отпустил её и тронулся к двери, запахивая на ходу свой богатый арчах. Девушка двинулась следом, потом ускорила шаг, схватилась за его одежду, словно опасаясь потеряться в подземелье.
— Там ещё люди Корки! Четверо… а может, и пятеро… Я в точности не сосчитала.
— Не беспокойся.
До самого выхода в ревущий ветер Маритха увидала лишь одного человека в чёрном. Со скачками и проклятиями он сдирал с себя что-то невидимое вместе с лоскутами одежды. Ведатель просто отодвинул его с пути, и Маритха проскользнула следом. Даже не оглянулась, страшась заразиться его безумием.
— Что с ними? — шепнула она, с трудом натягивая наличник.
Никто не услыхал бы её в шуме бури, но он услышал. Как всегда.
— Не беспокойся, — повторил, наклонившись к ней. И только.
Выбрались на узкую улочку. Девушка тут же тяжело привалилась к стене, от которой ей следовало бы бежать подальше, и поскорее. Силы покинули. Рука, плечо, шея горели немилосердно. От боли голова на части раскалывалась.
— Не могу, — прошептала она.
Ведатель обернулся, протянул руку.
— Если ты мне друг… если друг, — шептала она в полузабытьи, — помоги добраться… к Великому. Он поможет… Он все может.
Не обращая внимания на её слова, Ведатель резко распустил пряжки её арчаха. У Маритхи уже не было сил сопротивляться. Холодно… Она почувствовала, что падает, и уцепилась за своего спутника. Боль вспыхнула огнём и начала гаснуть, гаснуть… как и её разум. Спасительное забытьё пришло некстати, когда нужно бежать со всех ног. Но было так хорошо, боль таяла где-то вдали, там, где выла буря, пока не осталась лишь заноза, не давшая забыть о происшедшем.
— Пойдём, — слабо отозвалось в ушах.