Ступени в вечность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не знаю.

— И это все?! — взвыла Маритха. — Я тебе не верю!

— Имей терпение, — тихо сказал Аркаис, и она тут же притихла. — Я понял то, что понял, и попытаюсь тебе передать. Но прежде чем ты будешь толковать это знание, ибо я не возьмусь за это, тебе следует кое-что узнать о песнях адика.

Девушка принялась ковырять подстилку, на которой сидела. Ладно уж, только скорее!

— Так вот. Для них весь мир — это песня.

— Как для тебя? Великая Песня? — хмуро подхватила Маритха. Эка невидаль!

— Да. И нет. Тоже Великая Песня. Но слышат они иначе. И тоже до… известной глубины. Так же как и ви́дение. Два Ведателя, Маритха, могут увидеть на твоей Нити разное, хоть будут задаваться одним вопросом, смотреть в одно и то же место. Дар зависит только от силы, а само видение — от них самих.

— Ну и что?

Что-то непонятно. Пускай все так и есть, ей-то что?

— Видение часто приходит не прямо, а в образах, доступных моему пониманию. Оно не истинно, зато я могу его объять.

Девушка насторожилась. Впервые он говорил о том, что чего-то не может.

— Адика так же. Они слышат обрывки Великой Песни, доступные им. Сами же они живут, внимая ей, а не понимая. Их разум устроен по-другому. Они не передали ни одной целой мысли, которую прочитал бы Ведатель. Я бы сказал, что это не слова Великой Песни, а её ощущение. И потому Ведатели плохо понимают адика… и лишь тогда, когда те перед ними открываются. Я же не стремлюсь понимать. Я ближе к ним, чем любой Ведатель, чем Раванга и любой из Великих. Я тоже слышу Великую Песню и внимаю ей. Но когда я слышу и внимаю, выразить словами невозможно, хоть я весьма изощрён в премудрости плетения словес.

Она мало что поняла. К чему нагромождать столько слов? Или он ей отводит глаза от главного?

— Так ты мне скажешь или нет?

— Не могу. Но я могу спеть тебе. По-своему. Ты сама поймаешь свою песню… и тогда поймёшь. Или не поймёшь.

— Ну почему не сказать два слова? А потом уж спеть, как полагается, — попыталась она ещё раз, хотя обещание песни наполнило её приятными предчувствиями и немного примирило с его раздражающим многословием.

— Что сказать? То, что пел ведущий? Или любой другой из них?

— Может, я и простой человек, но слышу хорошо! Я слышала, что пел только один!

— Пели все, каждый своё. Но ведущий придаёт песне стройность и гармонию, она возвращается в Великую Песню обновлённой, и твоя судьба вместе с ней делается проще и гармоничнее, теряя некоторые созвучия, зато приобретая возможность иного исхода. Так совершается изменение. Речь идёт об очень тонких вещах, о твоей внутренней сути, которой не видно даже мне. О скрытом глубоко внутри твоей Нити, куда не проникает взор. Ошибка ведущего, равно как и моя, может стоить тебе многого. Поэтому я не возьмусь толковать это знание. Это твоё дело, и только твоё. Если хочешь.

Маритха широко раскрыла глаза, даже не пытаясь понять это очередное откровение. Сообразила она только то, что каждый из адика пел и при этом рта не раскрывал. Как это у них получается?

— Они передают свою песню ведущему. Каждый. Тот слышит всех и сплетает в одно волокно, отсекает лишний шум, добавляет прозрачности и выразительности там, где можно. Усиливает то, что считает нужным. Итог ты слышала.

— Передаёт ведущему, — повторила она. — Песню. Яснее ясного…

— Адика едины. Я говорил тебе. Ты образчик человеческой натуры: слушаешь не только то, что хочешь, а ещё и как хочешь.

— Ну, едины… Всегда вместе, что ли? По нескольку человек ходят, как эти?

Он вздохнул.

— Терпение так и не стало моим достоинством, Маритха.

Девушка прикусила язык, вдруг сообразив, что от упрямства даже не вслушивалась как следует в его слова, даже не пыталась понять, и он прекрасно это знает.

— Едины — как твои руки и ноги. Глаза. Пальцы. Все заняты разным, но все они — это ты. И все будут действовать согласованно, если ты побежишь от опасности. Не по отдельности, не в разные стороны.

Она хихикнула, представляя себе такое зрелище.

— Если с одним адика что-то случается, знают все. Если он умирает, умирает часть каждого, но у всех по-своему. Знание одного становится знанием всех, но каждый из адика слышит его по-своему. Вот почему они пришли все вместе. Каждый снова повторил то, что услышал сам, когда ты, наконец, развернулась, отвечая их песне, а ведущий лишь объединил. Я же слышал все два десятка голосов, однако ни один из них не сказал ничего определённого. Я готов передать тебе все, что от них услышал, ибо сейчас не уверен, что ведущий прав, а ты решай сама. Пойдём!