— Нам что, двоим только так повезло?
— Вряд ли. Там до меня уже пошарили хорошенько. Хоть и шарить уж негде было.
— А ты их не видел? — продолжала расспрашивать девушка.
— Нет. Сказано — до меня приходили.
— А это все, — указала она на узел, — ты как нашёл? Если там «пошарили хорошенько»?
— Всего не обнюхаешь. Трупы и обломки далеко пораскидало… Да и опасно… после всего-то…
Девушка задохнулась, жалость комом подступила к самому горлу, набухла слезами, рвущимися наружу. Глоток ледяной водички бы, хоть один. И больше никаких расспросов!
Вот же она, брошенная фляга, заплетённая в кожаный шнур!
— У тебя хоть капля осталась? Из фляжки? — вдруг спросил Тангар.
Маритхе стало невыразимо совестно. Бурдюк-то пустой. Если бы он воду отыскал, то был бы полный. А весь свой водяной запас хранитель ей оставил. Ещё вчера.
— Чуточку, — насилу выговорила она, думая о последнем глотке, что теперь ей не достанется. — За тобой валяется. Да нет, с другой стороны. Да оглянись же!
Нашёл. Поколебавшись, ей таки протянул.
— Я… — сглотнула слюну Маритха, — не очень-то… Пей, если надо.
Тангар быстро осушил несколько глотков, что после неё остались.
— Потому и хотел пораньше выйти. Чтобы до воды успеть. Теперь уж завтра. Потерпеть придётся.
Голос его весьма чувствительно подхрипывал. А дойдёт ли он до воды-то? И Маритха вместе с ним?
— Завтра так завтра, — делано протянула девушка, проклиная себя за небрежение. — Ведь не умрём же…
— Ты собираться будешь?
— А что мне собираться, — еле встала она наконец. — Это у тебя целая гора тут…
Он ловко выдернул коврик, потянулся за её вторым арчахом, но, к облегчению Маритхи, передумал. Вместо того скинул свой, совсем оборванный какой-то, взял прежний, что девушке оставлял, привычно затянул ремни. В рванину, которую сбросил, запихнул «добро», вывороченное Маритхой на каменное дно пещеры.
— Этот пускай у тебя будет, если сама потащишь.
Она мелко закивала.
— Ничего, — глянул хранитель, взваливая узел на плечи, — на солнце отогреешься. Пошли, что ли?
— Пошли.
Тангар зашагал к щели, неловко припадая на ту самую ногу. Лохмотья понизу были перетянуты какой-то тряпкой. Совесть Маритхи не выдержала, окликнула его.
— Что там у тебя с ногой? Может, я посмотрю?
— Посмотрено уже, — даже не оглянулся хранитель.
— Постой, Тангар! Хоть чуточку постой! — взмолилась она.
— Да все там в порядке, — полуобернулся он. — Вот растревожилась…
— Я спасибо хотела… Бережешь меня, бестолковую… Себя не жалеешь.