Возница покрикивал на неторопливых лошадей. Повозка тряслась по каменистой дороге. Вдруг лошадиные копыта зацокали как-то особенно звонко.
В темноте я ничего не видел. Теплый ветерок донес обрывки музыки. В воздухе запахло мокрыми тополями.
В темноте появился светлый квадрат: кто-то открыл дверь. Высокий человек встал на пороге, отбрасывая длинную тень. Мы свернули направо, потом налево, из темноты выплыл тусклый уличный фонарь. Залаял басом невидимый пес, и повозку задергало: пес кидался лошадям под ноги. Возница хлестнул кнутом в темноту — раздался отчаянный визг, и все стихло. Глухой голос сказал:
— С приездом.
В темных окнах засветились огни.
Глава третья
На продолговатом плацу, с невысохшими лужами, окруженном приземистыми казармами, фельдфебель обучал солдат военным наукам.
— Серые порции! — кричал он. — Деревенщина! Никакого в вас нету понятия!
Из окон унылой казармы доносились трубные звуки.
Отец, как видно, знакомился с музыкантской командой.
Фельдфебель заставлял солдат бегать, колоть штыками воздух, плюхаться в грязь, подниматься. Поднимались они с грязными руками и лицами, но он не давал времени им обтереться.
Нет, я бы не хотел стать солдатом!
Ко мне подошли два мальчика. Один — вихрастый, курносый, веснушчатый, волосы у него отливали золотом, глаза были веселые и нахальные. Другой грузин, курчавый, нос с горбинкой; он был похож на орленка.
— Ты что здесь делаешь? — спросил вихрастый миролюбиво.
— Смотрю.
— Нашел чем любоваться. Откуда ты взялся?
— Приехал.
— А кто тебя звал?
— Подожди, дорогой, пусть расскажет все по порядку, — вмешался грузин. — У тебя отец кто?
— Капельмейстер.
— Капельдудкин? — воскликнул вихрастый так весело, будто я ему сообщил что-нибудь чрезвычайно смешное.
Мальчишка свистнул и весело протрубил марш: — Тра-тата, та-та… Так это твой отец надрывается? — кивнул вихрастый головой на казарму, из раскрытых окон которой продолжали вырываться трубные звуки. — Старый-то на днях дуба дал. Мы называли его волчьей мордой.
— За что?
— За то, что злющий был, дьявол!
— А тебя как зовут, дорогой? — спросил грузин.
— Сергеем.
— А я Васо Сухишвили. — Он протянул мне руку. — А он Сева Гущин, фельдшера сын.
— Разойдись! — заорал так сердито фельдфебель, что я вздрогнул.
— Ты что? Он не нам. Он солдатам, — успокоил Сева.
За казармами был огромный пустырь. Мои новые знакомые подвели меня к большому камню.