Дальний прицел: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вернор Виндж

Дальний прицел

Может ли война как таковая уничтожить человеческую расу или хотя бы надолго остановить наше плавное движение в направлении Сингулярности? Вряд ли. Однако Вселенная весьма сурова; мы знаем немало примеров массового вымирания видов. Если война с применением высоких технологий совпадет с глобальной природной катастрофой, мы рискуем разделить судьбу динозавров.

Но остаются некоторые виды природных катаклизмов, которые могут уничтожить не только жизнь на планете, но и саму планету. К счастью, самые страшные катастрофы — вроде взрыва сверхновых — никогда не произойдут в системах вроде Солнечной. Но как насчет таких событий, как вспышки на поверхности обычно спокойных звезд? Никто не гарантировал нам безопасность со стороны Солнца. И что мы будем делать, если в течение ближайших пятнадцать лет обнаружим, что оно намерено вступить в длительный период повышенной активности и выжечь поверхности собственных планет? Сможем ли мы, имея в запасе десять лет, создать на одной из внешних планет Солнечной системы колонию, которая сама будет поддерживать свое существование? Если нет — сможем ли найти подобные земле планеты где-нибудь еще? В настоящее время мы не в состоянии отправить даже самый маленький исследовательский зонд к ближайшим звездам. Так что спастись не удастся никому. И что бы мы ни предприняли, это будет сделано с дальним прицелом…

Они назвали ее Узе,[1] и она была, наверно, самым долгоживущим из всех земных созданий — и, возможно, последним. Мудрая черепаха может прожить триста лет, остистая сосна — шесть тысяч. Срок жизни Узе, предусмотренный ее создателями, должен был превысить сто веков. И хотя ее мозг состоял из железа и германия, легированного мышьяком, а сердце — из крошечного сгустка водородной плазмы, Узе — с самого момента своего появления — была жителем Земли. Она могла чувствовать, сомневаться, а также — это она обнаружила по прошествии множества темных столетий, предшествовавших ее концу, — забывать.

Самое раннее воспоминание Узе представляло собой отрывок продолжительностью менее пятнадцати секунд. Кто-то — возможно, по неосторожности — привел ее в сознание, когда она сидела на крышке своей ракеты-носителя S-5N. Была ночь, но время запуска неотвратимо приближалось, и ракета-носитель, белая с серебром, стояла в лучах дюжины прожекторов. Зоркий глаз Узе быстро обследовав линию горизонта — яркий свет, бьющий снизу, не мешал ей. То, что тянулось вдаль, было строем из тридцати стартовых площадок. Некоторые были оснащены собственными ракетами-носителями, но ни одна не освещалась так ярко, как та, на которой стояла Узе. В трех тысячах метров к западу сияло множество прожекторов, среди которых время от времени вспыхивали искры сварочных автоматов. На востоке о пляж острова Меррит[2] разбивались фосфоресцирующие шеренги прибоя.

На этом отрывок заканчивался: во время запуска Узе была без сознания. Но эта сцена так и осталась ее самым ярким и самым непостижимым воспоминанием.

Потом Узе проснулась. Она уже находилась на низкой околоземной орбите. Ее единственный глаз был подключен к стапятидесятисантиметровому зеркальному телескопу. Теперь она могла различать звезды, расположенные на расстоянии менее одной десятой секунды друг от друга, а взглянув вниз — пересчитать гусей, стая которых летела в двух сотнях километров.

Больше года Узе оставалась на орбите. Она не бездельничала: это время ее создатели выделили для испытаний. Крошечная пилотируемая станция двигалась по орбите следом, и с нее по радиоканалу поступал бесконечный поток инструкций и заданий.

Большинство задач касалось баллистики. Сближения по гиперболической траектории, эллипсы перехода и тому подобное. Но часто случалось так, что Узе приходилось использовать собственный телескоп и спектрометр, чтобы определить необходимые параметры. Типичное задание: определить орбиты Венеры и Меркурия; вычислить минимальное количество энергии, необходимое для того, чтобы достичь обеих планет. Или: определить орбиту Марса; произвести анализ состава его атмосферы; составить план входа в атмосферу по гиперболе, учитывая все ограничения. Во многих задачах использовались данные, для получения которых надо было вести наблюдение за Землей. Определить давление и состав атмосферы; выполнить мультиспектральный анализ растительности. Обычно на решение задачи, связанной с органическим анализом, должно было уходить не более тридцати секунд. Они напоминали игру, в которой правила менялись еще до финала. Случалось, струйные рули системы ориентации переставали подчиняться командам. Начинали отказывать органы чувств или жизненно важные участки мозга.

Одним из первых навыков, освоенным Узе, стало умение пользоваться тем, что дополняло ее личные воспоминания: программируемой памятью, «библиотекой» процедур и фактов. Как и большинство библиотек, программируемая память была не столь легкодоступна, как собственные воспоминания Узе, но информация в ней была намного более полной и точной. Можно было извлечь программу, необходимую для решения практически любой баллистической или химико-аналитической задачи, использовать ее несколько секунд или часов как неотъемлемую часть собственного сознания, а потом снова возвратить обратно в библиотеку. Вся тонкость состояла в том, чтобы выбрать нужную программу, основываясь на неполных данных, а затем изменить ее, чтобы использовать в случае неполадок в энергосистеме и отказа оборудования в различном их сочетании. Поначалу получалось плохо, но в конце концов Узе начала добиваться результатов более высоких, чем предполагали ее проектные характеристики. На этом ее обучение закончилось и в первый раз — но не в последний — Узе оказалась предоставленной самой себе.

Возможно, ей стоило задаться вопросом: какова окончательная цель всего этого? Но ей хотелось увидеть мир. Увидеть так много, как только возможно. Основную часть светового дня она занималась тем, что глядела вниз, пытаясь усмотреть хоть какую-то закономерность в беспорядочном расположении синих, зеленых и белых пятен. Она могла с легкость следовать за грузовыми ракетами, когда те взлетали с острова Меррит и Байконура и шли на сближение с ней. В самом конце больше сотни ракет плавали вокруг. По мере того как шли недели, приплюснутые белые цилиндры соединялись друг с другом, превращаясь в ажурную конструкцию.

Теперь двенадцатиметровое тело Узе затерялось в паутине цилиндров и балок, которая раскинулась на двести метров позади нее. Программируемая память сообщала, что общая масса этой конструкции составляет двадцать две тысячи пятьсот шестьдесят три тонны девятьсот один килограмм — больше, чем у большинства океанских судов, — и небольшой эксперимент со струйными рулями, управляющими ее положением в пространстве, подтвердил эту цифру.

Вскоре создатели Узе подключили ее органы чувств к устройствам, управляющим гигантским сооружением. Это было все равно что дать ей новое тело; теперь она могла чувствовать, видеть и использовать все, что его составляло: каждый из сотни топливных баков и каждый из пятнадцати термоядерных реакторов. И она поняла, что теперь в состоянии выполнить некоторые из маневров, которые просчитывала в ходе обучения.

Наконец великий момент настал. С пилотируемой станции — связь осуществлялась с помощью мазера[3] — поступило задание на курс. Узе быстро рассчитала траекторию. Ответ подтвердил правильность ее расчетов, но это было лишь самая малая часть всего, что ей предстояло сделать.

Все еще находясь на своей орбите, на двухсоткилометровой высоте, Узе плавно скользила над Тихим океаном, навстречу солнцу, которое поднималось к зениту. Ее взгляд был устремлен вперед, на расплывчатую голубую линию, где уже можно было разглядеть берег Северной Америки. Ближе, заслоняя от взгляда океан, рассыпались перистые облака. Потом с пилотируемой станции поступила команда на запуск двигателей. Однако Узе сама следила за временем и решила в случае ошибки произвести запуск. В двух сотнях метров позади нее, в глубине лабиринта из топливных резервуаров и бериллиевых ферм — Узе почувствовала это — возникло магнитное поле, образовалась водородная плазма, начался процесс термоядерного синтеза. Новый сигнал со станции — и вот уже топливо омывало каждый из пятнадцати реакторов.

Узе со своим носителем весом в двадцать тысяч тонн отправлялась в путь.

Ускорение плавно возросло до одного «g». Видиконы, укрепленные на носителе и обращенные назад, показывали, как Земля становится все меньше и меньше. В течение получаса, под наблюдением Узе, продолжалась ядерная реакция. Пилотируемая станция исчезла где-то далеко позади. Узе осталась один на один со своей ракетой-носителем, направляясь прочь от Земли и ее создателей со скоростью свыше двадцати километров в секунду.

Узе начала падать на Солнце. Одиннадцать недель продолжалось это падение. В это время ей было почти нечего делать: следить за поступлением топлива и за тем, чтобы гигантский «зонтик» ракеты-носителя сохранял правильное положение в пространстве, а также отправлять данные на Землю. По сравнению с основной частью ее дальнейшей жизни, однако, это было время лихорадочной деятельности.

Свободное падение в сторону Солнца — или любого другого столь же массивного тела — может привести лишь к одному: вы будете падать все быстрее. Последние несколько часов Узе мчалась со скоростью, превышающей двести пятьдесят километров в секунду, каждые полчаса покрывая дистанцию, равную расстоянию от Земли до Луны. За сорок пять минут до того, как достичь точки максимального приближения к Солнцу — точки перигелия — Узе сбросила опустевшую первую ступень носителя вместе с «зонтиком», который ее прикрывал. Теперь у нее осталась только вторая ступень, весом в две тысячи тонн, покрытая слоями изоляции и выкрашенная ослепительно белой краской. Однако Узе чувствовала, как начинает возрастать давление в топливных баках.

Хотя ее телескоп был направлен не на Солнце, а в противоположную сторону, видиконы второй ступени позволяли ей наблюдать восхитительную картину — огненный шар, похожий на гигантскую шаровую молнию. Теперь Узе двигалась так быстро, что могла видеть, как раскаленные добела протуберанцы искажают перспективу.

Семнадцать минут до точки перигелия. Откуда-то из-за огненной завесы, мазер доставил долгожданное послание. Узе развернула ракету-носитель так, чтобы смотреть вдоль линии своей траектории. Теперь ничто не закрывало ее тело от ярких прямых лучей солнца. В телескоп можно было видеть люминесцентный узор солнечной короны. Топливные баки ракеты-носителя опасно нагрелись, грозя воспламениться, и Узе становилось трудно поддерживать температуру собственного тела на приемлемом уровне.

Пятнадцать минут до точки перигелия. С Земли поступил приказ запустить реакторы. Сверившись с собственными траекторными данными, Узе пришла к выводу, что команда поступила на тринадцать секунд раньше срока. Консультация с Землей займет по меньшей мере шестнадцать минут, а решение должно быть принято не позже чем через четыре секунды. Любое из прежних, не столь совершенных творений человечества сочло бы свои выводы ошибочными, и миссия завершилась бы катастрофой, но Узе по сути своей была независимой. Она отклонила команду и произвела воспламенение именно тогда, когда сочла нужным.

Северное полушарие Солнца проплывало под ней на расстоянии менее трех солнечных диаметров.

Вспышка — и Узе получила ускорение почти в два «g». Ее качнуло в сторону предполагаемой точки перигелия, и ракета-носитель перешла с эллиптической орбиты на гиперболическую. Полчаса спустя она уже неслась прочь от Солнца, двигаясь на юг относительно плоскости эклиптики, со скоростью триста двадцать километров в секунду — то есть каждый час проходя расстояние, равное диаметру Солнца. Пустые топливные баки ракеты-носителя принимали на себя жар солнечных лучей, и ее тело понемногу остывало.

Вскоре после того, как топливо выгорело и двигатель прекратил работу, Земля как бы между прочим признала, что в навигационных расчетах была допущена ошибка. Нельзя сказать, что создатели не испытывали раскаяния или гордости за Узе. На самом деле, несколько человек потеряли то немногое, что у них можно было отнять, — за то, что они подвергли опасности эту миссию и последнюю надежду человечества. Просто создатели Узе полагали, что она не способна оценить извинения или похвалу.

Теперь Узе мчалась прочь от Солнца по гравитационному колодцу. Для того чтобы «упасть», ей потребовалось одиннадцать недель. Однако меньше чем через две недели она вернулась на прежнюю «высоту» и продолжала движение со скоростью более ста километров в секунду. Эту скорость можно было считать прощальным подарком Солнца. Если бы не использование гравитационного колодца, ее ракету-носитель пришлось бы сделать в пятьсот раз больше, либо путешествие растянулось бы втрое. Это было лучшее, что могли сделать для нее — учитывая, сколько времени у них оставалось.

Так началось путешествие длиной в сто веков. Узе рассталась с пустой ракетой-носителем и снова осталась наедине с собой: кургузый цилиндр, двенадцать метров шириной, пять метров длиной, с большим телескопом, прикрепленным с одного конца. На дне колодца глубиной в четыре световых года, наполненного тьмой, сияла Альфа Центавра, место назначения Узе. Если смотреть на нее невооруженным глазом, может показаться, что это просто яркая звезда, но в свой телескоп Узе могла ясно видеть, что их две: одна немного слабее другой и более красная. Узе тщательно измерила их положение, затем свое собственное и заключила, что цель расположена столь превосходно, что корректировки курса в течение ближайшей тысячи лет не потребуется.

В течение многих месяцев луч мазера был ниточкой, которая позволяла ей поддерживать связь с Землей. Люди ставили перед Узе задачи, справлялись о ее здоровье. В этом была какая-то патетика: теперь — равно как и в течение последующих веков — Земля мало что сможет сделать, если что-нибудь пойдет не так. Однако задачи оказались интересными. Узе попросили составить карту несветящихся тел Солнечной Системы. Она стала весьма искусной в этом и в конечном счете обнаружила все девять планет, основную часть их лун, нескольких астероидов и комет.

Не прошло и двух лет, а Узе находилась дальше от Солнца, чем любая известная планета, чем любой из зондов прежде запущенных с Земли. Само Солнце было теперь всего лишь очень яркой звездой, сияющей позади, и для Узе не составляло никаких проблем поддерживать внутри своего организма подобающе низкую температуру. Однако на то, чтобы задать вопрос с Земли и получить ответ, уходило шестнадцать часов.

Потом произошло нечто странное. В течение трех недель светимость Солнца неуклонно возрастала, пока оно не засияло в десять раз ярче, чем прежде. На самом деле, не такое уж крупное изменение. Гораздо меньше того, что астрономы Земли называют «вспышкой новой». Тем не менее Узе была по-своему озадачена. Она размышляла над этим в течение многих месяцев, поскольку именно в это время потеряла контакт с Землей. Контакт так никогда и не восстановился.

[1] 1. В английском слово «use» имеет много значений: «употреблять», «пользоваться», а также «применение», «польза», «прок». Во избежание ложных ассоциаций с русским словом «юз» оно транскрибируется как аббревиатура… Undersea Scientific Expedition — «подводная научная экспедиция» — почему бы и нет? В конце концов, говорим же мы о «глубинах космоса»!

[2] 2. Остров у побережья Флориды, недалеко от мыса Канаверал. Именно на нем расположен знаменитый космодром Кеннеди. Его называют «космодромом на мысе Канаверал» только в силу традиции: база военно-воздушных сил США, которая в мае 1949 года стала испытательной площадкой для военных ракет, находилась именно там. В 1962 году, когда программа исследования Луны оказалась на повестке дня, НАСА заняло участок земли в 55 600 гектаров на острове Меррит, и там был заложен космодром.

[3] 3. Мазер (Microwave Amplification by Stimulated Emission of Radiation — усиление микроволн сверхвысокой частоты (СВЧ) в результате вынужденного излучения), квантовый генератор электромагнитного излучения в сантиметровом диапазоне. Высокая монохроматичность, когерентность и узкая направленность излучения позволяет использовать мазеры в космической связи.