На этот раз промолчал Степан.
— Неужели нельзя иметь разные взгляды и оставаться друзьями?
— Нельзя! Ты, Коля, ошибаешься, и я докажу тебе это!
— А если я докажу противоположное?
— Докажи!
Они стояли посреди тротуара, почти с ненавистью глядя друг на друга.
Наконец Степан протянул руку:
— Коля, я знаю: мы вновь станем друзьями… Но скажи, сможешь ли ты сейчас выкроить время, чтобы помогать мне в исследовании свойств одного интересного вируса? Ведь я так и не рассказал тебе, что мне удалось достать несколько кубиков сыворотки больного болезнью Иванова — очень редкой и странной болезнью.
Заметив, что Николай хочет возразить, Степан добавил:
— Не думай, что я прошу тебя для того, чтобы перетащить в свою веру. Мне действительно будет очень тяжело одному, а ведь ребята возвратятся не раньше, чем через месяц… Поможешь?
Карпов кивнул головой.
Остаток пути они шли молча, но, расставаясь, крепко пожали друг другу руки.
Писем было много, со всех концов Советского Союза, но Степан прежде всего набросился на письма Тани Снежко. Их было четыре.
Очень подробно Таня рассказывала о дорожных приключениях, о первой ночи в тайге, о медведе, который оказался коровой.
Второе письмо было гораздо короче и тревожнее: Таня сообщала, что прошло уже много времени, а результатов никаких. Заболели три человека из состава экспедиции. Лена Борзик провела на себе глупейший «комариный эксперимент».
В третьем конверте была коротенькая записка. Таня писала ее во время дежурства. «В строю осталось девять человек, работаем каждый за двоих».
И, наконец, последнее письмо. Степан вскрыл его с тревогой, перечитал несколько раз.
Положение было очень серьезным. Как он мог предполагать, что раскрыть тайну «болотницы» легче, чем исследовать вирус Иванова?
Таня писала:
Письмо было послано авиапочтой шесть дней тому назад.
Значит, та последняя попытка, о которой пишет Таня, уже произведена. Чем же она окончилась?
От всей души Степан желал товарищам удачи. Но его тревожило окончание Таниного письма. Почему «может быть напишу», а не просто «напишу»?
Да нет, Таня просто имела в виду, что они скоро встретятся, а потому и писать не стоит.
И все же на душе у Степана было очень тревожно.
Глава XII
Победы даются нелегко
Зима не торопилась. Иногда со стороны Охотского моря приползали туманы и сразу же таяли, рассеиваемые яркими солнечными лучами. В Златогорске стояла теплая мягкая погода, но все же чувствовалось приближение холодов.
Количество насекомых резко уменьшилось, уже свободно можно было обходиться без противомоскитных сеток, однако, число заболеваний увеличилось. Как свидетельствовали данные прошлого года, начинался самый опасный период.
Профессор Петренко тщательно изучил эпидемиологическую карту и соединил непрерывной линией точки заболеваний. Получилась странная картина: эта линия совпадала с линией очертания болот. Действительно, это была «болотница».
Портативный электронный микроскоп не помог обнаружить заразного начала. Отосланные в Московский микробиологический институт препараты были подвергнуты всестороннему тщательному изучению, но безрезультатно: возбудитель «болотницы» не был найден. И все-таки эта болезнь, безусловно, имела инфекционное происхождение: процент лейкоцитов в крови больных неизменно оставался высоким.
Каждый день, на рассвете, в глубь тайги отправлялся вездеход с эпидемиологами и паразитологами. Исследователям почему-то казалось, что именно там, вдалеке от человеческого жилья, должны находиться естественные очаги инфекции. Но ни очагов инфекции, ни вирусоносителей обнаружить не удавалось.