— Ой, ой, ребята, — испуганно шепчет Лена Борзик, — смотрите, там тигр… Нет, медведь! Видите?
Миша Абраменко флегматично опровергает:
— Тигры здесь не водятся, а медведь к полотну не подойдет. Это пень.
— Сам ты пень! Смотри — шевелится!
Миша поправляет очки и бесстрашно идет в темноту.
Через минуту слышится его голос:
— Лена, иди посмотри, что это за тигр! Его можно доить.
Оказывается — корова. Лена смущена.
Небо постепенно бледнеет, проступают контуры предметов, тускло поблескивают рельсы. И вдруг из глубины чаши слышится гул моторов, пробивается яркий свет, выскакивают машины одна, другая, третья И уже видно, что это не какие-то гигантские вездеходы, а обычные газогенераторные «ЗИС» и мчатся они не напрямик, а по прекрасному шоссе.
А когда розовым светом засияли высокие легкие облака, где-то совсем близко прозвучал мощный заводский гудок, в небе проплыл пассажирский самолет, по шоссе промчался легковой автомобиль, грузовик, автоцистерна, Лена вздохнула:
— Вот тебе и «тайга-тайга, широкие просторы»! Здесь скоро поставят светофор и надписи: «Переходите на перекрестках» Нехватает только троллейбуса!
Троллейбуса, действительно, не было, но к железнодорожному полотну подкатил огромный автобус, и какойто человек прокричал в окошко.
— Товарищи, вы не из состава экспедиции?.. А, ну вот и хорошо!
Вслед за автобусом подъехала небольшая странная машина. Она начала раздвигаться, на глазах превращаясь в длинную непрерывную ленту конвейера, протянувшуюся между вагоном и автобусом. За тридцать минут разгрузка была окончена.
— Толковая машина! — похвалил Миша.
Моторист — невысокий, ладно скроенный паренек — сказал не без гордости:
— Авторазгрузчик. Сами сконструировали. Иной раз приходится в день разгружать целый состав. — Затем пожаловался. Вот только то и делай, что разгружай да нагружай, да транспорт гоняй триста километров туда и триста обратно. Посчитай, сколько государственных денег пропадает!
— А что же ветку не проложили?
— Да ведь нашему Златогорску всего два года. Кругом болота — птица тонет. Шоссе проложили — грунты замораживали. А вот в прошлом году осенью начали строить ветку — и нельзя.
— Почему же нельзя?
— «Болотчица». Слышали о такой?
— Да. — Таня и Лена подошли ближе. — Мы и приехали. чтобы исследовать эту болезнь. Расскажите, как она проявляется?
Моторист огорченно покачал головой:
— Не разберешь толком как, а плохая болезнь. У меня вот и сейчас друг лежит с прошлого года. Боли не чувствует никакой, температура почти нормальная, но слабеет с каждым днем. Бледен — просто светится насквозь, сильные головокружения. Лекарства не помогают. И многие у нас болеют. Стоит переночевать у болота — к утру человек уже неспособен работать.
Да, это и были симптомы новой странной болезни, которую население окрестило «болотницей».
Представитель горкома партии, встречавший экспедицию, был очень встревожен: в последнее время случаи заболевания участились, началась эпидемия.
Невозможно было установить какую-нибудь закономерность в распространении «болотницы». Здоровые могли общаться с больными без опасения заболеть; у различных больных болезнь протекала по-разному; «болотница» поражала отдельные прииски, а соседние с ними длительное время оставались незараженными.
Представитель горкома попросил остановить автобус у небольшого поселка. Поселок был пуст. Огромная драга, подняв многоковшовой хобот, стояла неподвижно.
— Ну, вот… как видите. Это наш богатейший прииск. За день мы здесь добывали столько золота, сколько на иных приисках не добыть за месяц. В этих болотах таятся несметные богатства: золото, платина, редкие металлы и руды По пятилетнему плану в Златогорске должно быть выстроено восемь заводов и два химических комбината, и вот — все стоит… Поможете нам, товарищи? — с надеждой спросил представитель горкома.
Петренко молчал. Глубокая вертикальная складка пролегла между бровей, на седом виске отчетливо бьется жилка. Таня Снежко понимает, что он опасается дать обещание, которое может оказаться невыполнимым.