Торжество жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но доцент Петренко не забыл о брауновском препарате. Неудача с вакцинами Великопольского поневоле связывалась с антивирусом. Совпадало время событий. Совпадали результаты. Однако допустить, что Великопольский присвоил чужое открытие, Петренко не мог. Это не укладывалось в голове. И все же чувство неприязни к Великопольскому росло, — еще неоформленное, подсознательное.

Думая об антивирусе, доцент Петренко всегда вспоминал о Степане Рогове. Он чувствовал к нему глубокую симпатию. Уже одно то, что Рогов, — как рассказал Антон Владимирович, совершенно спокойно встретил сообщение о неудаче исследования препарата и, не задумываясь, порвал брауновские формулы, говорило доценту о большой решимости и выдержке Степана.

Приближалась осень. Петренко не сомневался, что Степан Рогов поступит в школу. Но он знал, что Степану трудно будет учиться без материальной поддержки. И он написал письмо правлению артели «Красная звезда» с просьбой помочь Рогову.

Глава VIII

Сын колхоза

«Дорогой товарищ майор!» — Степан задумался, не зная, с чего начать. Слишком много было пережито за последние месяцы, слишком круто изменилась жизнь.

Он не стал распространяться о неудаче в Микробиологическом институте, — он лишь написал, что доцент Великопольский, исследовав антивирус, заявил, что все эго «бред сумасшедшего профессора». Затем он описал свою работу в строительной бригаде, постройку ветродвигателя и, наконец, подошел к самому главному, что его волновало. Он писал:

«…Товарищ майор! Я пишу вам потому, что у меня большая радость и я еще сам не знаю, что мне сейчас делать. Вчера мы закончили составление пятилетнего плана колхоза, и я тоже помогал составлять, потому что Митрич сказал, что я хорошо знаю математику. Товарищ майор, вы не узнаете нашей Алексеевки через пять лет! Мы и сами составили очень хороший план, а из района приехал представитель и предложил такое, что мы все ахнули. У нас…».

Степан писал правду: он действительно был привлечен к составлению пятилетнего плана колхоза и действительно знал математику неплохо. Но грамматики он не знал. Вот и сейчас он задумался над тем, как писать: «будет» или «будит».

Расставаясь с майором Кривцовым, он обещал настойчиво изучать русский язык, но где уж тут!

Подумав немного, он решительно написал «будит».

«…У нас будит проведено объединение пяти маленьких колхозов в один большой. А речку Зеленую, о которой я вам рассказывал, перегородим и построим гидростанцию…».

Степан писал, что стоит сейчас на распутье: ведь он поклялся бороться за человеческую жизнь, а в то же время ему очень хочется стать инженером-строителем.

Степан спрашивал совета и делился с майором Кривцовым своей радостью: он вновь обрел семью — большую и дружную. Вчера на собрании колхозников партийная организация поставила вопрос о том, чтобы Степана Рогова послать учиться в город. Выступил учитель и сказал, что Степан знает математику, физику, химию за девять классов и что в алексеевской семилетке ему уже делать нечего; выступил секретарь комсомольской организации и говорил о том, что хотя он ничего не понимает в медицине, но если Степану Рогову удастся изготовить лекарство от всех болезней, — это будет огромным достижением; выступил Митрич и сетовал на то, что из Алексеевки «всякие специальности вышли — и счетоводы, и агрономы, и учителя, даже один генерал имеется, а вот профессоров нет».

Наконец слово взял секретарь парторганизации колхоза Николай Иванович.

— У Степана Рогова, — сказал он, — нет ни отца, ни матери, так пусть же колхоз будет ему семьей. Пусть Степан Рогов будет сыном нашего колхоза!

При этих словах Степан не смог выдержать и, закрыв лицо руками, убежал. Час спустя друзья отыскали его и рассказали, что Митрич тщетно добивался включения в резолюцию формулировки: «послать учиться на профессора, и без того, чтоб не возвращался».

Степан написал коротко:

Окончив писать, Степан облегченно вздохнул. Письмо было длиннейшим — на десяти страницах, — и все же многое, о чем хотелось и нужно было написать Кривцову, осталось недосказанным.

Степану очень хотелось рассказать о Кате, — о той самой Кате, которую он увидел в первый же день. Спустя много времени Степан припомнил ее: она училась в алексеевской школе, но классом ниже, была тихой и незаметной; он часто дергал ее за косу, а однажды сунул ей в сумку дохлого мышонка.

Теперь Катя стала иной — стройной высокой девушкой с тяжелыми каштановыми косами, сдержанной и немного грустной: фашисты убили отца Кати на ее глазах. Она была звеньевой; девушки и парни Алексеевки уважали и побаивались ее. Катя хорошо пела, но танцевать не любила.

Степан тоже не танцевал. Он сильно вырос, окреп и возмужал, но стыдился своих седых волос и поэтому, приходя на гулянье, усаживался где-нибудь в стороне.

Степан не знал, почему его смущает спокойный, доброжелательный взгляд Кати, и чувствовал себя неловко в ее присутствии, но когда она уходила, — скучал. Изредка они разговаривали, — Катя умела слушать, чутко отзываясь на каждое слово: то вздохнет еле слышно, то кивнет головой, соглашаясь, и у Степана постепенно проходило чувство неловкости. Катя чем-то напоминала ему ту девушку с книгой, которая готовилась в парке к экзаменам. Он сказал Кате об этом, но она почему-то недовольно сдвинула брови и долго сидела так — строгая, грустная.

Степану очень хотелось написать майору о Кате. Но что можно было бы написать? Разве Кривцов сможет разгадать, почему вдвоем с Катей так хорошо, а без нее чегото недостает? Нет, никто не может этого понять, потому что все это непонятно и ему самому…

Степан заклеил конверт, погасил коптилку и вышел на улицу.

По утрам на полях подолгу застаивался тяжелый туман; солнце подымалось поздно и неохотно; с деревьев медленно срывались листья и, кружась, падали на влажную землю; ветер пел тоскливые протяжные песни — наступила осень.

А письма от майора Кривцова все не было и не было. В ответ на свое второе письмо Степан получил извещение, что госпиталь расформирован, майор Кривцов демобилизовался и адрес его неизвестен. Степан совсем приуныл.

В колхоз приехала бригада Сельэлектро для проектирования будущей ГЭС. Костя Рыжиков сумел пристроиться к инженерам, таская за ними полосатые рейки. Степан раздумывал, не поступить ли ему на подготовительные курсы электромеханического техникума.

Но он не мог забыть последнего дня в подземном городе и слов Руффке о том, что американцы через несколько лет сами будут помогать фашистам в подготовке новой войны.

Так и не решив, какую профессию выбрать, Степан пошел к парторгу колхоза и заявил, что в этом году в город не поедет, так как стройбригада не закончила своей работы и в колхозе людей нехватает.

Парторг не дал ему договорить.