Торжество жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Огромными прыжками Великопольский поднялся в вестибюль и, криво улыбаясь, спросил у швейцара Петровича:

— Собаку № 11–18, бешеную, которую привезли третьего дня, никто не забирал из клетки?

— Рыжую, в подпалинах? Нет! А что, издохла?

Доцент, всегда такой строгий и выдержанный, громко рассмеялся, и, не ответив, быстро взбежал на площадку второго этажа.

Петрович недоуменно пожал плечами.

Нет, собака не издохла! Она была жива и здорова. Рыжая, с перебитым хвостом, вислоухая, некрасивая, глупая, она казалась доценту Великопольскому необыкновенной, — ведь это была первая в мире. собака, которую удалось вылечить во второй стадии бешенства. Каждые полчаса доцент бегал к ней и носил ей все самое вкусное, что мог купить в институтском буфете. Собака ела, благодарно посматривая на человека, а Великопольский, осторожно вводя ей под кожу иголку шприца, уговаривал:

— Ну, моя хорошая… Ну, моя умница… Потерпи. Мы тебе поставим памятник из лучшего уральского мрамора, потерпи!

Он изучал состояние организма собаки всеми известными ему способами, и всякий раз результат был одинаковым — животное казалось абсолютно здоровым. Потом Великопольский решил влить кровь собаки другому животному, — может быть, в крови сохранялся вирус в скрытом состоянии?

И вот кровь собаки № 11–18 была влита двум кроликам здоровому и бешеному. Антивирус Брауна был также влит бешеной кошке.

Теперь доцент Великопольский уже не отходил от животных ни на минуту, тщательно наблюдая и записывая результаты действия антивируса.

Через семь часов после вливания бешеная кошка вдруг начала с дикими воплями метаться по клетке и забилась в судорогах. У нее резко повысилась температура, вздыбилась шерсть. Такое состояние продолжалось около часа, затем кошка начала успокаиваться, температура упала — кризис миновал.

И вдруг завизжал больной кролик, которому была влита кровь собаки. У него повторилась та же картина, но в более слабой форме: резкий кризис и медленное выздоровление.

Третий кролик — здоровый, которому также было произведено вливание, — забившись в угол, испуганно смотрел красными глазами. На него антивирус не подействовал.

Так прошла ночь, первая ночь, которую доцент Великопольский провел в своей лаборатории без сна. Такой же была и вторая и третья. Но в институте пока что никто не знал об этих экспериментах.

Доцент молчал. Он уже имел достаточно случаев убедиться в том, как вредно обнародовать непроверенные исследования: им были выдвинуты две теории, и обе оказались ошибочными. К тому же у Великопольского в ушах постоянно звучали загадочные слова доцента Петренко, заставляющие проверять результат снова и снова.

И он проверял.

Препарат профессора Брауна, безусловно, не был универсальным антивирусом. Доценту удалось определить, что этим препаратом можно излечивать лишь несколько болезней. Но для излечения требовалось ничтожное количество антивируса. Выздоровление наступало быстро: через шесть-семь часов животное, которому был введен антивирус, проходило стадию сильнейшего кризиса и если не погибало, то немедленно выздоравливало и приобретало огромный активный иммунитет — ему можно было безбоязненно вводить вирус той болезни, которой оно переболело. Может быть, защитные силы организма, а может, частицы антивируса, оставшиеся в теле, немедленно разрушали заразные начала. Даже кровь этих животных приобретала чудесные свойства: достаточно было влить несколько кубиков ее другому животному, чтобы и оно оказалось невосприимчивым к данной болезни.

Великопольский был уверен, что создал вакцины — такие, как вакцина оспы, которую прививают людям. Но это были новые вакцины: против бешенства, причем действующая гораздо сильнее и безотказнее, чем пастеровская, против чумы поросят, против ящура рогатого скота.

Каждый раз, когда он набирал из почти пустой ампулы капельку антивируса для очередного эксперимента, он вспоминал: «А где же Рогов? Почему он не приходит?»

Однажды он даже позвонил в гостиницу, но ему ответили, что в регистрационной книге Степан Рогов не значится. Доцент успокоился на этом, но все еще ожидал, чтобы сообщить радостную весть: препарат Брауна будет полезен человечеству.

Но когда, через полтора месяца, повзрослевший, бледный до синевы Степан пришел к Великопольскому, доцент сказал:

— Это был бред сумасшедшего профессора!

Глава V

В родном краю

Много было передумано и прочитано Степаном Роговым за полтора месяца лежания в больнице.

Уже в первый день, когда Степан почувствовал себя несколько лучше, он попросил врача принести ему какуюнибудь книгу, не особенно трудную, в которой бы говорилось о новейших достижениях медицины. Врач сначала протестовал, но потом пришел к выводу, что заинтересованность каким-либо делом ускорит выздоровление больного.

Врач не ошибся. Каждая книга, прочитанная юношей, возбуждала и поддерживала его лучше всякого лекарства. Медицина, которую Степан возненавидел в фашистском подземном городе и начал уважать в советском госпитале, после бесед с Кривцовым, теперь увлекла его. Есть два мира и два применения медицины. Степан познакомился с медициной советской — светлой, жизнеутверждающей.

Чувством законной гордости проникается талантливый конструктор, когда в небо взвивается его детище — стремительный ракетоплан. Человек победил пространство! Великий писатель может сказать с радостью — я победил время! Мои герои останутся вечно молодыми и будут волновать человеческие сердца многие десятилетия!

Но что же должен чувствовать обыкновенный рядовой врач у постели спасенного им больного? Человек победил смерть!

И вот перед Степаном Роговым во всей своей величественности начала раскрываться борьба за жизнь человека.

Русский ученый Ивановский открыл грозные в своей невидимости ультравирусы, а харьковский микробиолог Ценковский создал вакцину против страшной сибирской язвы. Манассеин и Полотебнов обнаружили потрясающие лечебные свойства зеленой плесени, а советский ученый Жуков-Вережников победил чуму «моровую язву», опустошавшую ранее целые государства… Микррбиологи всегда на переднем крае. Чтобы остановить, предупредить страшную эпидемию, русские и советские врачи не раз рисковали своей жизнью.