Фауст: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но вместе с тем личные переживания Тургенева, его собственное мироощущение в те же годы складывались так, что наряду с общественными вопросами, выдвигавшимися русской жизнью и волновавшими его, для писателя возникали и вопросы иного, индивидуально-этического порядка. Этическая проблематика была существенным звеном в прогрессивной идеологии этого переходного времени; в нее входили и вопросы воспитания и подготовки участников и деятелей новой исторической эпохи. Вопросы этики в их соотношении с общественным делом занимали большое место и в системе воззрений революционных демократов, в частности у Чернышевского, ко трактовались ими не так, как Тургеневым.

Тургенев, считая эти годы переломными для себя не только в литературно-общественном, но и в личном плане, переломными для всей его жизни, особенно склонен был подводить итоги своему прошлому и заниматься вопросами, одновременно лично психологического и общефилософского значения: вопросом «личного счастья» человека или, точнее, его права на личное счастье в столкновении с его нравственным и общественным долгом; вопросом об отношении человеческой индивидуальности к окружающему ее миру, к природе, о месте человека в природе; наконец — опять-таки не только в общественном, но и в лично-этическом плане — вопросом об отношении дворянского интеллигента к народу и о его долге перед народом.

Первый из этих вопросов — о возможности достижения человеком личного счастья, когда эта возможность вступает в столкновение с моральным долгом, лежит в основе и «Фауста», и «Дворянского гнезда», и, хотя и в меньшей степени, «Аси». Как это наблюдается не раз в творчестве Тургенева, вопрос этот облекается в сюжетные формы, характерные для писателя, — в формы «испытания» героев чувством любви, причем в обеих повестях — и в «Фаусте», и в «Асе» — герой не выдерживает «испытания» и, как это уже было перед тем в «Рудине», оказывается морально слабым и неустойчивым по сравнению с героиней.

Та же основная тема в «Дворянском гнезде» осложняется и углубляется тем, что, в отличие от «Рудина» и ряда других предшествующих произведений, оба центральных персонажа романа, каждый по-своему, являются морально сильными и своеобразными людьми. Поэтому и тема невозможности «личного счастья» развита в «Дворянском гнезде» с наибольшей глубиной и наибольшим трагизмом. При этом, однако, в самой сюжетной ситуации, изображенной в романе, содержится новый элемент, отсутствующий в пессимистическом «Фаусте», — суд писателя над прежними его идеалами самопожертвования. В отказе новых героев Тургенева от личного счастья нашла проявление та душевная ущербность, которая не дает им возможности стать новыми историческими деятелями. Но крушение надежд на личное счастье приводит Лаврецкого к новой проблеме — к мыслям о нравственном долге перед народом и о необходимости действенно помогать ему. В эти переживания Лаврецкого, в разрешение моральных проблем, поставленных в романе, Тургенев вложил много личного, отражающего испытанный им зимой 1856-37 годов глубокий творческий и психологический кризис.

Между «Фаустом», наиболее законченно выражающим философию отречения и пессимистический взгляд на жизнь, и «Дворянским гнездом», где идея отречения подвергается пересмотру и, в конце концов, осуждению, лежит переход, заполненный не только хронологически, но и в идейно-творческом отношении «Асей» и «Поездкой в Полесье». Последняя повесть (или, точнее, очерк) по своему происхождению и по времени замысла (1853) является своего рода продолжением «Записок охотника», в число которых она даже была включена в ближайшем издании сочинений Тургенева, 1860 года (но изъята из «Записок» и перенесена в состав повестей во всех следующих изданиях). «Поездка в Полесье» писалась с большими перерывами и при ее окончательной обработке в 1856-57 годах приобрела новые качества и наполнилась новым содержанием, глубоко разнящимся от содержания и тона «Записок охотника». Большое место в ней заняла философия природы в виде занимавшей Тургенева проблемы отношений между человеком и природой, проблемы ничтожества человеческого разума перед ее вечной стихийной жизнью, перед всемогущей силой, которой человек подвластен. Постановка и разрешение этой проблемы восходят, с одной стороны, к давним размышлениям Тургенева, неоднократно выражавшимся в его письмах, с другой — к воздействию философии Шопенгауэра, которая именно в это время особенно внимательно воспринимается Тургеневым.

Переход от «Фауста» и «Поездки в Полесье» к «Дворянскому гнезду» знаменует, по существу, новый этап творческого пути Тургенева. В этом романе, несмотря на то, что действие его отодвинуто назад, и даже на довольно значительное расстояние (хронология событий, изображенных в нем, точно определена как весна и лето 1842 года; предыстория — женитьба Лаврецкого — относится к началу 30-х годов, а эпилог отнесен ко времени через восемь лет после основного действия, т. е. к 1850 году, и все это вполне соответствует реалиям романа), — несмотря на это, проблематика его вполне современна годам, в которые он был написан. То же мы видим и в «Асе», действие которой происходит «лет двадцать тому назад», т. е. в конце 1830-х годов. Такой герой, как Лаврецкий, мог явиться только _после_ Рудина, и некоторые его демократические, «мужицкие» черты открывают путь к героям нового типа — Инсарову и, в дальнейшем, Базарову. Что же касается «Аси», то недаром Чернышевский воспользовался образами этой повести, имевшими 20-летнюю давность, для приговора над дворянским либерализмом конца 50-х годов. В эпоху предреформенных ожиданий и все углубляющихся расхождений между разночинцами-демократами и дворянами-либералами шедшие навстречу революции демократы не только отказывались от союза с «лишними людьми» (союза, который Чернышевский еще в конце 1856 года считал полезным и желательным), но отказывали самим «лишним людям» в личной и общественной положительной значимости. И сам Тургенев, признав крушение стремлений Лаврецкого к личному счастью, увидел лишь один выход для его «одинокой старости» и «бесполезной жизни»: путь практической деятельности на пользу крепостного крестьянства.

Таковы основные черты, определяющие эволюцию творчества Тургенева за короткий, но наполненный важным содержанием период, охватываемый произведениями 1856–1858 годов.

Тексты произведений, входящих в настоящий том, печатаются по последним прижизненным авторизованным изданиям: «Фауст», «Поездка в Полесье», «Ася» по изданию Глазунова, СПб., 1883, том VII; последний отредактирован самим Тургеневым. «Дворянское гнездо» — по предшествующему изданию, наследников братьев Салаевых, СПб., 1880, том III, так как в издании 1883 года том III, содержащий этот роман, Тургенев, будучи во время его подготовки тяжело болен[14], просмотреть не смог.

Следует отметить, что в обоих изданиях — 1880 и 1883 — тексты, по сравнению со всеми предшествующими изданиями, а также с автографами, подверглись пересмотру и исправлению по линии приближения некоторых просторечных и архаических форм языка, в их лексической и грамматической структуре, к общелитературным формам, выработанным к концу 70-х годов. Таковы: «в уголке», «роста», «раза» (1880 и 1883) вместо «в уголку», «росту», «разу» (предшествующие издания); «расстраивает» вместо «расстроивает»; «квартира» вместо «квартера»; «клирос» вместо «крылос»; «плевательница» вместо «плевальница»; «шкаф» вместо «шкап»; полные формы отчеств («Иванович») вместо сокращенных («Иваныч»).

Эти и подобные им формы слов воспроизведены в издании по источникам, взятым за основу, а соответствующие им устарелые написания в разделе вариантов не приводятся.

Тексты и варианты произведений, входящих в настоящий том, подготовили и комментарии к ним написали: И. А. Битюгова («Фауст»), Т. П. Голованова («Дворянское гнездо»), Л. М. Лотман («Ася»), А. П. Могилянский («Поездка в Полесье»). Раздел «„Дворянское гнездо“ в иностранных переводах» и реальный комментарий к роману написаны М. П. Алексеевым, предисловие к вариантам и вступительная статья к комментариям — Н. В. Измайловым.

Редакторы тома: М. П. Алексеев и Н. В. Измайлов.

ФАУСТ

ИСТОЧНИКИ ТЕКСТА

С, 1856, э 10, отд. I, стр. 91-130.

1856, часть 3, стр. 321–385.

1860, том III, стр. 188–230.

1865, том III, стр. 387–435.

1869, часть 3, стр. 379–426.

1874, часть 3, стр. 377–423.

1880, том VII, стр. 173–220.

1883, том VII, стр. 186–238.

Автограф не сохранился.

Впервые опубликовано в С, 1856, э 10, отд. I, стр. 91-130, с-подписью: Ив. Тургенев (ценз. разр. 31 августа 1856 г.).

Печатается по тексту 1883 со следующими исправлениями по другим источникам:

Стр. 7, строки 13–14: «целых девять лет. Чего, чего не перебывало в эти девять лет!» вместо «целых девять лет» (по С и 1856).

Стр. 7, строка 23: «весь покривился» вместо «покривился» (по С и 1856).

Стр. 8, строки 2–3: «она даже вскрикнуть не могла» вместо «она вскрикнуть не могла» (по С и 1856).

Стр. 14, строки 28–29: «человек, говорят, весьма замечательный» вместо «человек, говорят, замечательный» (по всем другим источникам).

Стр. 17, строки 33–34: «я не увижу более этой милой девушки» вместо «я не увижу этой милой девушки» (по всем другим источникам).

Стр. 18, строка 1: «в руки не дастся» вместо «в руки не дается» (по всем другим источникам).

[14] Текст тома III для издания 1883 года — тома, содержащего «Рудина» и «Дворянское гнездо», был просмотрен Тургеневым, но при пересылке из Парижа в Россию затерялся, и писатель, не имея возможности просмотреть его вторично, поручил это своему парижскому знакомому А. Ф. Онегину (см. наст, изд., т. VI, стр. 494–495).