— Почему так думает Гумра?
— Потому что большая часть спит. Если бы они не ждали других воинов, они постарались бы напасть на нас врасплох, ночью.
Курам склонил голову, так как эти слова были справедливы, и посмотрел на восток. Восток еще не бледнел.
Звезды, яркие на черном небе, были в таком положении, какое они принимают, пока еще ни один человек и ни одно животное не проснулись на земле. Но Курам знал, что не пройдет и часа, как день осыплет их пеплом, и они угаснут одна за другой.
Была глубокая, сладостная тишина. Звери, которым суждено было погибнуть и своими телами подкрепить тела других зверей, уже не существовали. Умолк даже шакал.
Опросив других разведчиков, Курам поправил огонь и пошел к часовым.
— Ничего нового? — спросил Патрик, стороживший у южного края лагеря.
— Нас подстерегают люди, — отвечал черный.
— Коренастые?
— Нет, люди, пришедшие из леса.
Патрик засмеялся про себя. Это непредусмотрительное и исполненное храбрости созданье жаждало битвы.
— Ты не думаешь, что они нападут? — спросил он.
При свете огней можно было разглядеть его голову с каштановыми волосами, голубые глаза и длинное лицо с острым подбородком.
— Нападут, если будут чувствовать себя достаточно сильными.
— Тем хуже для них! — пробурчал ирландец.
Курам оставил этот ответ без внимания и отошел. Ему вдруг показалось, что нужно уведомить Айронкестля, и, подойдя к палатке начальника, он поднял полог и позвал.
Гертон со времени исчезновения Мюриэль плохо спал.
Он встал и оделся.
— Что тебе, добрый Курам?
В этом вопросе была смутная надежда: всякое событие, всякое слово и всякая мысль моментально приводили к мысли о девушке. Скорбь снедала его, как болезнь. В несколько дней он похудел. Страшное раскаяние разъедало душу: он так винил себя за то, что взял с собой Мюриэль, как если бы был ее убийцей.
— Господин, лагерь окружен, — сказал Курам.
— Коренастыми? — воскликнул Айронкестль, содрогаясь от гнева.
— Нет, господин, черными. Гумра думает, что они пришли из леса.
— Их много?
— Гумра не мог их сосчитать. Они прячутся…
Гертон опустил голову в грустном раздумьи.
Затем сказал:
— Я хотел бы вступить с ними в союз!
— Это было бы хорошо… Но как с ними говорить?
Негр не хотел этим сказать, что считает невозможным с ними объясниться, так как он умел общаться с помощью знаков и делал это бесчисленное количество раз.