Последняя ночь на Извилистой реке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Юн смотрела на спящего ребенка, как на неизвестное, диковинное животное. Дэнни не впервые замечал этот удивленный взгляд. Неужели корейские дети так отличаются от американских? Писатель чувствовал: дело не в этом. Когда И Ин возилась с Джо, чувствовалось: эта женщина — мать, скучающая по своей дочке и пока отдающая все тепло души чужому ребенку. Юн взирала на Джо с каким-то недоумением, будто ей вообще не приходилось общаться с детьми любого возраста.

И здесь тоже не было ясности. Если верить ее истории (или сюжету ее романа), успех в получении развода от мужа (причем его еще нужно было заставить начать эту якобы усложненную и запутанную процедуру) зависел от ее неспособности забеременеть и родить ребенка. Вокруг этого вращался весь душераздирающий сюжет ее романа. Муж считал, что она старается забеременеть, тогда как она принимала противозачаточные таблетки и вставила маточный колпачок. Словом, делала все, чтобы не беременеть и не рожать.

Роман Юн писала на прекрасном английском языке. Дэнни нравилось, как она строит фразы и диалоги, однако все, что относилось к корейской действительности, было загадочным и непонятным. (Например, что из себя представляло корейское бракоразводное законодательство? И почему женщина обязательно должна изображать эти старания забеременеть? Сама Юн утверждала, что ненавидит противозачаточные таблетки.)

Муж (Дэнни мысленно называл его бывшим мужем) в романе Юн занимался криминальным бизнесом. Возможно, он был высокооплачиваемым наемным убийцей либо нанимал для своих грязных дел других, классом пониже. Юн и здесь напускала тумана. Ясно было только одно: реальный или литературный, этот человек был опасен. О сексуальных подробностях оставалось только догадываться. Тем не менее вопреки стараниям Юн измазать мужа черной краской что-то в нем вызывало сочувствие. Он искренне считал: это по его вине жена-обманщица не могла забеременеть.

Ночью, в постели, Юн рассказала Дэнни самые скверные подробности ее ужасного брака, в числе которых была и неуемная потребность мужа в сексе. («Но ведь он честно старался, чтобы ты забеременела», — хотел возразить ей писатель, однако промолчал. Возможно, Юн и ее несчастный муж считали секс какой-то обязанностью. Все, о чем она говорила Дэнни в темноте, как и детали сюжета, было размытым. Или взаимозаменяемым?)

— Моя прежняя жизнь закончилась, — мрачноватым тоном заявила Юн.

Теперь она не связывала секс с долгом, хотя это тоже звучало как-то не слишком убедительно.

Со своими немногочисленными вещами Юн обращалась чрезвычайно аккуратно. У нее были собственные туалетные принадлежности, которые она выложила на полочке в маленькой ванной, примыкавшей к ее комнате. Ее одежда висела в шкафу или лежала в ящиках комода. Однажды, когда Юн не было дома, Дэнни заглянул в аптечку ее ванной. Там лежали противозачаточные таблетки, выписанные по местному рецепту.

Дэнни всегда пользовался презервативами. Давняя привычка, а учитывая, что у него иногда бывало несколько партнерш одновременно, — вполне полезная.

— Спасибо, что пользуешься презервативами, — как-то ненароком сказала ему Юн. — Мне пришлось так долго глотать противозачаточные таблетки. Больше не хочу к ним возвращаться.

И все-таки она их принимала! Если отец ни о чем не расспрашивал И Ин, почему Дэнни ждет, что Юн ответит на все его вопросы? Разве ей здесь легче, чем китаянке?

Они жили в странном беззаботном мире незаданных вопросов и неполученных ответов, где тайны существовали не только у приезжих азиаток, но и у повара и его сына. И вот в этот-то мир и ворвался голубой «мустанг», приведя их всех в чувство (хотя бы ненадолго) и показав хрупкую, непредсказуемую природу вещей.

Осенью, по субботам, если футбольная команда Айова-Сити играла у себя на поле, Дэнни слышал по утрам звуки духового оркестра. Скорее всего, музыканты репетировали прямо на стадионе Кинник, а это на другом берегу Айовы, да еще на вершине холма. Неужели музыка оттуда долетала до восточной части города, где находилась Корт-стрит?

Утро той субботы выдалось погожим. Дэнни заблаговременно купил билеты и собирался пойти с сыном на матч. Он встал пораньше, чтобы поджарить Джо блинчики. Повар вчера задержался допоздна, а сегодня, учитывая домашний матч, работы в «Мао» будет еще больше. Сейчас он спал. Вместе с ним спала и И Ин, вернувшаяся с ночного дежурства. Вряд ли Пижамная леди встанет раньше полудня. Так прозвал китаянку Макс — сын университетского преподавателя, приятель Джо, учившийся с ним в третьем классе школы имени Лонгфелло. (Восьмилетнему мальчику было трудно выговорить имя китаянки.)

Дэнни с сыном позавтракали. Писатель мыл посуду, а Джо с Максом отправились гонять на велосипедах по переулку. Мальчишки взяли из ящика несколько яблок: как потом сообразил Дэнни, не для еды, а чтобы сделать из них подобие слаломных ворот. Макс ему нравился, хотя из-за этого мальчишки между писателем и сыном возникали трения. Родители разрешали Максу ездить на велосипеде по всему городу, а Дэнни, памятуя совет И Ин, твердил Джо, что это небезопасно.

Макс был фанатичным собирателем афиш, стикеров и нашивок, и все они рекламировали различные сорта пива. Он щедро делился своими коллекциями с приятелем. Джо несколько раз просил И Ин пришить ему на джинсовую куртку очередную яркую тряпочку с пивной бутылкой. Весь холодильник был обклеен пивными стикерами, а афиши украшали стены комнаты Джо. Увлечение ребят казалось Дэнни забавным и совершенно невинным: эти восьмилетние коллекционеры еще не знали вкуса пива.

Отчетливее всего Дэнни запомнился внезапный скрип автомобильных шин. Что-то голубое, не имевшее четких очертаний, пронеслось мимо кухонного окна и исчезло. Писатель выскочил на заднее крыльцо. До этой минуты единственной угрозой его сыну был опоссум.

— Джо! — крикнул Дэнни.

Ответа не было. Из дальнего конца переулка донеслось несколько глухих ударов. Похоже, голубой автомобиль задел мусорные баки.

— Мистер Эйнджел! — услышал Дэнни голос Макса.

Вне дома он всегда видел этого мальчишку только на велосипеде. Но сейчас Макс со всех ног бежал к крыльцу.

Несколько яблок, служивших слаломными воротами, были расплющены. Велосипеды ребят валялись по обеим сторонам проезжей части. Джо лежал на земле, свернувшись калачиком рядом со своим велосипедом.

Дэнни увидел, что его сын в сознании. Похоже, Джо больше испугался, чем покалечился.

— Тебя сбило машиной? Куда она тебя ударила? — допытывался Дэнни.

Сын молча качал головой. Он по-прежнему лежал в этой странной, утробной позе, не делая попыток встать.

— Мы торопились убраться с дороги и столкнулись. «Мустанг» ехал прямо на нас, — сбивчиво рассказывал Макс. — Это был голубой «мустанг». Он всегда очень быстро ездит. Его, наверное, красили на заказ. Цвет очень странный.

— А ты раньше видел эту машину? — спросил Дэнни, понимая, что Макс разбирается в автомобилях.

— Да, но не здесь. Не в этом переулке.

— Макс, беги в дом и позови Пижамную леди. Найдешь ее наверху, в комнате моего отца.

Он присел на корточки возле Джо, боясь дотронуться до сына. Мальчик дрожал. Он был похож на плод, желавший вернуться в материнское чрево или пытавшийся это сделать.