Последняя ночь на Извилистой реке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сплавщику было шестьдесят шесть. Письма неграмотного Кетчума нравились Тони Эйнджелу больше, чем нынешние, когда он научился читать. Женщина из библиотеки, которую он называл «учительницей», выполнила свою миссию. Однако, научившись читать и писать, Кетчум стал еще язвительнее. Наверное, его друг уже больше не слушал с таким вниманием, как прежде. Когда сам не умеешь читать, поневоле приходится внимательно слушать чтение других. И потому книги, которые сплавщику читали, он понимал лучше тех, что теперь читал сам. Кетчум язвительно высказывался по поводу всего, что прочел. (Между прочим, Кетчум считал, что повар тоже стал язвительнее.)

Дэнни Эйнджелу недоставало «девичьего» почерка Нормы Шесть. И конечно же, он очень жалел о прекратившемся влиянии этой женщины на Кетчума. При всем ее странном характере, живя с Пам, сплавщик не чувствовал себя одиноким. А сейчас Дэнни остро ощущал его одиночество. Писатель давно признал роль Нормы Шесть — посредницы в переписке Кетчума с ним и отцом.

В 1983 году Дэнни исполнился сорок один год. Когда мужчинам переваливает за сорок, большинство из них уже не ощущают себя молодыми. Однако восемнадцатилетний Джо знал, что у него сравнительно молодой отец. Даже ровесницы Джо (и девчонки помладше) в Нортфилд-Маунт-Хермоне говорили ему, что его знаменитый отец прекрасно выглядит. Возможно, он и выглядел прекрасно, но только не в сравнении с Джо.

Молодой человек был почти на восемь дюймов выше отца и деда. Его мать Кэти тоже не отличалась высоким ростом, но в роду Каллаханов все мужчины были рослыми. Легкокостными, но рослыми. Повар говорил, что высокий рост как раз и является причиной их «патрицианских замашек».

Ему и Кармелле тогда было просто тошно на свадебном торжестве: оба постоянно чувствовали снисходительно-пренебрежительное отношение к себе. Свадьбу родня Кэти закатила шикарную, в дорогом частном клубе на Манхэттене. Кэти к тому времени была на третьем месяце. Невзирая на потраченные деньги, угощение никуда не годилось. Каллаханы не понимали толка в еде. Эти люди привыкли не есть, а перекусывать и выпивать немыслимое количество коктейлей. Похоже, что со своими громадными деньгами они утратили потребность в еде. Так потом рассказывал Тони Эйнджел Кетчуму, который в то время сплавлял лес по реке Кеннебек. Сплавщик позвонил Дэнни и сказал, что сейчас у него работы невпроворот и он никак не может приехать из штата Мэн в Нью-Йорк. Но в действительности Кетчум не приехал на свадьбу, поскольку об этом его попросил повар.

— Кетчум, я же тебя знаю. Ты притащишь с собой свой браунинговский нож и винтовку двенадцатого калибра. Ты перестреляешь всех Каллаханов, какие тебе попадутся, в том числе и Кэти, а потом ножом оттяпаешь Дэнни пару пальцев.

— А у тебя, Стряпун, что, нет таких же мыслей?

— Есть, конечно. И Кармелла с нами тоже согласится. Но мы решили не вмешиваться. У этой шлюхи Каллахан родится ребенок, нам не чужой. И благодаря ее ребенку мой ребенок не попадет на жуткую войну.

Поэтому Кетчум никуда не поехал. Потом он говорил, что Стряпун поступил правильно, все-таки поехав на эту поганую свадьбу. Если бы он туда не поехал, потом, когда Джо начал стремительно тянуться вверх, повара могли бы одолевать сомнения, кто же является отцом его внука. Ведь Кэти трахалась со всеми без разбору. Что, если она забеременела от другого и потом вышла за Дэниела? А так повар понимал: внук ростом пошел в Каллаханов. И конечно же, внешне Джо был очень похож на Дэниела, который едва дотягивал ему до груди.

У Джо было телосложение гребца, но греблей он не занимался. В Вермонте, где он вырос, ему очень нравилось кататься на лыжах с гор, и он здорово этому научился. Его отцу такой вид спорта не нравился. В лыжный сезон Дэнни предпочитал скоростным спускам с гор лыжные прогулки по пересеченной местности. Писатель не оставлял своих пробежек: это помогало ему думать и мысленно прокручивать эпизоды романов.

Поступив в Нортфилд-Маунт-Хермон, Джо увлекся борьбой, хотя его телосложение было отнюдь не борцовским. Повар думал, что здесь, скорее всего, на внука повлиял Кетчум. (Кетчум борьбой не увлекался, он любил подраться в барах, но его любимый стиль потасовки скорее напоминал борьбу, чем бокс. Обычно Кетчум не бил своих противников, пока те не оказывались на полу.)

Когда Кетчум впервые приехал в Эн-эм-эйч посмотреть соревнования с участием Джо, сплавщик совсем не разбирался в правилах. Помнится, Джо засчитали захват. Его противник распластался на спине.

— А теперь бей его! — заорал Кетчум. — Бей! Самое время!

— Кетчум, это не драка, а соревнование, — шепнул ему Дэнни. — Правила запрещают бить противников.

— Черт, но ему было так легко ударить того парня. Лежачего бить легче.

Соревнования продолжались, и своего следующего противника Джо почти пригвоздил к полу. Он применил полунельсон: обхватив шею соперника, Джо пытался разложить его на лопатки.

— Джо захватил шею соперника не с той стороны, — прокомментировал Кетчум, обращаясь к повару. — Если рука вблизи затылка, ты противника не задушишь. Нужно было захватывать возле горла.

— Пойми, Кетчум: Джо пытается всего-навсего разложить того парня на обе лопатки, а не душить, — объяснял другу Тони Эйнджел.

— Удушение запрещено правилами, — добавил Дэнни.

Джо выиграл соревнование в индивидуальном зачете, и, когда состязания закончились, Кетчум спустился на арену пожать ему руку. Тогда сплавщик впервые очутился на борцовском ковре. Ощутив податливую поверхность ковра, он поспешил вернуться на деревянный пол стадиона. Ему казалось, будто он ступил на что-то живое.

— В этом — первое неудобство, — заявил Кетчум. — Ковер слишком мягкий. На нем ты противника не поколотишь.

— Кетчум, здесь борются, а не дерутся, — терпеливо продолжал свои объяснения Дэнни. — Достаточно прижать соперника к полу или разложить на обе лопатки.

Но Кетчум не успокоился и решил показать Джо более удобный способ разложения на лопатки.

— Смотри, захват надо делать внизу живота. Потом заламываешь ему одну руку за спину, — с жаром объяснял Кетчум. — Затем подсовываешь свою руку вниз и двигаешь его правый локоть, пока он не окажется возле правого уха этого парня. Поверь мне, он мигом распластается на спине. Какой дурак захочет заработать вывих плеча?

— Руку противника разрешается сгибать не более чем на сорок пять градусов, — просветил старого сплавщика Джо. — Прежние правила допускали болевые и удушающие захваты. Но сегодня причинять боль противнику нельзя. Это против правил, и тебя могут удалить с соревнований.

— Христозапор! И тут как везде! — поморщился Кетчум. — Как что-то хорошее, обязательно нужно взять и изгадить правилами!

Тем не менее, побывав на нескольких соревнованиях, Кетчум полюбил борьбу.

— Скажу тебе честно, Стряпун: когда я увидел впервые их борьбу, то подумал, что это вроде бабьей драки. Но когда ухватишь основной смысл, можно даже угадывать, кто победит. Но только не в зале, а, скажем, на автостоянке. И чтобы судья не торчал рядом.

Джо удивлялся частым приездам Кетчума на соревнования. Старый сплавщик ехал практически через всю Новую Англию, чтобы посмотреть на Джо и команду Эн-эм-эйч по борьбе. В выпускном классе у них была отличная команда. К четвертому году пребывания Джо в Нортфилд-Маунт-Хермоне Кетчум посетил больше матчей, чем отец и дед парня.

Соревнования проводились по средам и субботам. В среду ресторан Тони Эйнджела был закрыт, и потому повар иногда ездил посмотреть выступления внука. Но он не мог себе позволить закрыть ресторан в субботу, хотя и понимал, что все самые важные состязания (в особенности отборочные) проводились именно по субботам. Дэнни Эйнджел видел половину состязаний с участием сына, поскольку писателю приходилось много ездить, выступая на творческих вечерах и презентациях своих книг и переводов. Только Кетчум ухитрился побывать почти на всех «драках» Джо, как он упорно их называл.