— Я достаточно пожил с женщинами, Дэниел. В семьдесят шесть находиться рядом с женщиной… я бы себя неловко чувствовал. Мне пришлось бы постоянно извиняться перед нею, — признался Доминик.
— За что?
— За разные малоприятные мелочи. Бывает, пукну ненароком. И разговариваю во сне.
— Тогда тебе стоило бы поискать тугоухую жену. Как наш Кетчум, — предложил Дэнни, и они оба засмеялись.
Карл слышал их смех.
— Дэниел, я серьезно: ты хотя бы завел себе постоянную любовницу, — говорил повар, пока они поднимались на второй этаж.
Ступеньки скрипели под их ногами, но по-разному. Чувствовалось, что один из поднимающихся хромает и ему тяжело идти наверх. Это Карл тоже слышал.
— У меня есть приятельницы, — начал было Дэнни.
— Я говорю не о твоих поклонницах.
— Пап, у меня уже нет поклонниц.
— А куда ж подевались эти молодые сумасбродки? Я читал их письма.
— Ты про этих? Я ничего не пишу им в ответ.
— Но есть же и другие женщины. Как это у вас называется? Помощники редактора? В отделах книготорговли достаточно женщин… Помнится, я даже видел тебя с кем-то из них. Пусть они моложе тебя, ну и что?
— Молодые женщины сейчас не очень-то хотят связывать себя постоянными отношениями, — объяснил отцу Дэнни. — У них на первом месте карьера. А женщины моего возраста либо замужем, либо вдовы.
— А чем тебе не нравятся вдовы? — спросил отец.
(Здесь они оба посмеялись, но уже не так долго.)
— Я не стремлюсь к постоянным отношениям, — сказал Дэнни.
— Не стремишься? А почему? — удивился повар.
Теперь отец и сын стояли в разных концах коридора, возле дверей своих комнат. Расстояние заставляло их говорить громче, и Ковбой наверняка слышал каждое слово.
— Знаешь, пап, по-моему, я тоже исчерпал свои возможности, — признался Дэнни.
— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.
— Я счастлив, что мы с тобой вместе. Ты всегда был мне хорошим отцом. Лучшим.
— Ты тоже был хорошим отцом, Дэниел.
— Я не слишком внимательно относился к отцовским обязанностям, — перебил его Дэнни.
— Я люблю тебя! — сказал Доминик.
— И я люблю тебя, папа. Спокойной ночи.
Дэнни вошел к себе и тихо затворил дверь.
— Спокойной ночи! — крикнул ему из коридора повар.
Пожелание было настолько искренним, что, возможно, даже Ковбою захотелось пожелать им обоим спокойной ночи. Но Карл лежал тихо, ничем не выдавая своего присутствия.
Выжидал ли бывший помощник шерифа еще целый час, после того как отец и сын вычистили зубы и в ванных смолк шум воды? Вряд ли. Мечтал ли Дэнни перед сном об острове Тернер-Айленд, о своей «писательской хижине», из окон которой видна маленькая упрямая сосна? Возможно, мечтал. А повар? Просил ли он в молитвах отпустить ему еще немного времени? Едва ли Доминик Бачагалупо вообще молился перед сном. В лучшем случае он засыпал с пожеланием, чтобы его одинокий сын «нашел себе кого-нибудь». Только это.