— Из Лейпцига. Там это не редкость. Они их делают. У нас таких безобразных не делают, а там делают очень хорошо, очень безобразно. И это тоже большая правда.
— Где ты был этой ночью?
— Наверху. Дрался с тобою, и кто-то стрелял в меня.
— Что?! Это был ты?
— Я. Я пробрался к девушке, в полночь говорил с нею, а когда вышел, ты набросился на меня, я испугался… бух… бух… надо было убегать.
Элдер долго глядел в ухмыляющееся лицо малайца. Либо очень простое, либо уж очень хитрое объяснение.
— Скажи, раджа, ты знаешь, кто я такой?
— Это знают все. Ты умен и стар, словно крокодил, и королева платит тебе, чтобы ты был не знающей жалости ищейкой. Из-за этого тебя ненавидят и когда-нибудь убьют.
— Предположим… А ты знаешь, что я делаю с теми негодяями, которые пробуют обмануть меня?
— Ты их бьешь, и они от этого болеют. Но раджу нельзя бить.
В ответ он немедленно получил такую затрещину, что даже швейцар в холле на мгновенье вышел из своей дремоты.
— Думаю, господин, что я ошибался. Наверное, все-таки можно, — угрюмо сверкнув глазами, проговорил Налайа Великолепный.
— Рад, что мы поняли друг друга. А теперь скажи, Налайа, чего ради ты забрался в чужую комнату и почему убегал от меня? Только говори правду.
— Я скажу правду, я очень-очень редко обманываю. Ночью кто-то разбудил меня. Я не видел — кто, было темно. Старый продавец газет, у которого в ящике, когда он крутит ручку, плачут души умерших младенцев, может подтвердить.
— Давай дальше.
Голос сказал: «Спустись в каморку, что рядом с прачечной и у тебя будет много денег». Я сразу заподозрил, господин, что это опять какое-то злое волшебство белых людей — из тех, которые они называют аферами.
— Что ты несешь?
— Еще наследником трона я был кочегаром на пароходе и знаю, что такое цивилизация.
— Гм… Продолжай.
— В каморке было темно. Все тот же человек, которого я так и не видел, объяснил мне, куда я должен пойти, и сказал, что я не должен ничего там красть, а только получить какую-то тетрадь. Когда я принесу ее ему, он даст мне пятьдесят гульденов. Это очень хорошее предложение, господин.
— Больше он ничего не говорил?
— Нет.
Элдер оглянулся.
— Нет ли здесь где-нибудь плетки?
— Собственно… говорил, — быстро затараторил раджа, — что, если я столкнусь с кем-нибудь, то бояться не надо — он придет мне на помощь… Потом я поспешил назад в ту каморку, и по дороге меня сильно побил матросский офицер, потому что я в темноте наступил ему на лицо…
— Что ты рассказываешь?
— В коридоре подвала меня побил матросский офицер в серой форме. Это правда, так оно и было.
— Слушай, ты!
— Клянусь предками, я не выдумываю, белый господин с тяжелой рукой.
— Как выглядел тот, кто разговаривал с тобою?