— Разговорчики в строю! — закричал капитан Дюрье.
Муштра продолжалась.
Сшитые из траурных драпировок для крематория и черных покрывал для катафалков френчи в сочетании с ярко-фиолетовыми штанами смотрелись немного странно.
— Что вы думаете по этому поводу? — с беспокойством в голосе тихо спросил капитан у главного распорядителя.
— Ну… — мистер Вильке пожал плечами, — хотя от головы до пояса полк и выглядит как похоронная процессия высшего разряда, зато от пояса до кончиков ботинок — настоящие солдаты. В конце концов, надо же чем-то отличаться… и… черный цвет… хм… Мне кажется, ничего страшного.
Но в его голосе не слышалось особенной уверенности.
— Н-да… — сказал Дюрье после короткой смущенной паузы. Бросив беспокойный взгляд на нетерпеливо стоящий полк, он добавил: — Мне кажется, необходимо обсудить команды. Вернее…
— Подготовка и обучение легиона не терпят отлагательств! — решительно поддержал капитана маршал Подвинец.
— Простите, — из выстроенного на плацу легиона раздался голос Дюка Росванга, Воздушного Дьявола, — а чего тут особо обучаться? Скажите, куда мы идем, долго ли будем драться и с кем, — и готово. А что, разве не так?
— В самую точку попал! — подтвердил лишившийся в одну бурную ночь половины лица Тоутон.
Господин Вильке тяжело вздохнул. Лейтенант Рено озадаченно почесал затылок, а маршал бросил удивленный взгляд на капитана Дюрье, будто уже давно ожидал от него расстрела каждого десятого в вышедшей из повиновения банде.
Дюрье отважно шагнул вперед.
— Солдаты! — начал он твердо. — Вы стали наемниками, и теперь ваш долг — подчиняться приказам командиров, воевать, маршировать, работать…
— Прошу прощения, — тихо, на решительно перебил капитан пивной бочки Флер де Бак, — но как раз о работе речь не шла.
— Одно я могу сказать твердо — необходима дисциплина! Порядок. Твердое командование и строевая подготовка…
— Сказали б уж честно, что мы играем в солдатики! — немного грубо перебил своего командира машинист Вольфрам.
Маршал разъяренно сжал ручку кортика. Капитан оттянул пальцем ставший вдруг тесным ворот кителя, а лейтенант Рено нервно выпустил из подрагивающих ноздрей табачный дым. Было очень жарко, кое-кто ворчал: до каких же, мол, пор будут держать на солнцепеке, ведь люди совсем изжарились…
Тогда вперед вышел единственный штатский, мистер Вильке. Улыбаясь, просто сияя чисто выбритым лицом и поблескивая на солнцепеке лысиной, он сказал:
— Прошу прощения, гражданское лицо вмешивается в ваши дела, но я хочу сообщить, что прозвучавшее замечание абсолютно справедливо. Скажу откровенно: мы играем в солдатики. И сэр Йолланд, наследный граф Денхам, платит вам именно за то, чтобы вы изображали солдат. Кому не нравится, может выйти из строя, снять форму, получить жалованье за один день и — марш на все четыре стороны. Насильно никого не держим!
Вот это да!
Это они поняли. И никто не вышел из строя. Все молча ждали, что будет дальше.
— Господин капитан, — закончил Вильке, — принимайте командование!
— Я во всем подчиняюсь предписаниям господина маршала.
— Но… Боже мой… Это трудно решить так сразу, находу… — промямлил экс-директор, поглаживая седые усы. — Пожалуй, лучше всего, если командование возьмет в свои руки лейтенант Рено.
— Прошу прощения, но, собственно говоря, это дело унтер-офицеров! — жарко заметил лейтенант.
— Совершенно верно! Вы абсолютно правы! — закивал головой Дюрье и скомандовал: — Старший сержант Байонне! Байонне без энтузиазма шагнул вперед.
— Ну, чего еще? — спросил он.
— Даю вам приказ: заняться с рядовыми строевой подготовкой и обучением!
Пауза.
Мистер Вильке наблюдал происходящее широко открытыми глазами. В его мозгу мелькнуло туманное подозрение: здесь что-то не так. Не все в порядке. Если случится беда, граф Йолланд не станет оплачивать счета, и безбедному существованию придет конец.