— Я с корреспондентами.
— Но ведь детям здесь быть нельзя.
— Мне можно. Я всем говорила, что я твоя дочка. И меня пустили.
— Ты знаешь, что пользоваться знакомствами для личных целей нехорошо?
— Но ведь, папа, маленькому Бронте может быть скучно без детей. Вот я и пришла.
Я только рукой махнул. У меня не было ни минуты свободной, чтобы вывести Алису из инкубатория. И не было вокруг никого, кто согласился бы это сделать за меня.
— Стой здесь и никуда не уходи, — сказал я ей. А сам бросился к колпаку с новорожденным бронтозавром.
Весь вечер мы с Алисой не разговаривали. Поссорились. Я запретил ей появляться в инкубатории, но она сказала, что не может меня послушаться, потому что ей жалко Бронтю. И на следующий день она снова пробралась в инкубаторий. Ее провели космонавты с корабля “Юпитер-8”. Космонавты были героями, и никто не мог отказать им.
— Доброе утро, Бронтя, — сказала она, подходя к колпаку.
Бронтозавренок искоса посмотрел на нее.
— Чей это ребенок? — строго спросил профессор Яката.
Я чуть под землю не провалился.
Но Алиса ведь за словом в карман не лезет.
— Я вам не нравлюсь? — спросила она.
— Нет, что вы, совсем наоборот… Я просто думал, что вы, может быть, потерялись… — Профессор совсем не умел разговаривать с маленькими девочками.
— Ладно, — сказала Алиса. — Я к тебе, Бронтя, завтра зайду. Не скучай.
И Алиса в самом деле пришла завтра. И приходила почти каждый день. Все к ней привыкли и пропускали без всяких разговоров. Я же умыл руки. Все равно наш дом стоит рядом с Зоопарком, дорогу переходить нигде не надо, да и попутчики ей всегда находились.
Бронтозавр быстро рос. Через месяц он достиг двух с половиной метров длины, и его перевели в специально выстроенный павильон. Бронтозавр бродил по огороженному загону и жевал молодые побеги бамбука и бананы. Бамбук привозили грузовыми ракетами из Индии, а бананами нас снабжал совхоз “Поля орошения”. В цементном бассейне посреди загона плескалась теплая солоноватая вода. Такая нравилась бронтозавру.
Но вдруг он потерял аппетит. Три дня бамбук и бананы оставались нетронутыми. На четвертый день бронтозавр лег на дно бассейна и положил на пластиковый борт маленькую черную голову. По всему было видно, что он собирается умирать. Этого мы не могли допустить. Ведь у нас был всего один бронтозавр. Лучшие врачи мира помогали нам. Но все было напрасно. Бронтя отказывался от травы, витаминов, апельсинов, молока — от всего.
Алиса не знала об этой трагедии. Я ее отправил к бабушке во Внуково. Но на четвертый день она включила телевизор как раз в тот момент, когда передавали сообщение об ухудшении здоровья бронтозавра. Я уж не знаю, как она уговорила бабушку, но в то же утро Алиса вбежала в павильон.
— Папа! — закричала она. — Как же ты мог скрыть от меня? Как ты мог?..
— Потом Алиса, потом, — ответил я. — У нас совещание.
У нас и в самом деле шло совещание. Оно практически не прекращалось последние три дня.
Алиса ничего не сказала и отошла. А еще через минуту я услышал, как рядом кто-то ахнул. Я обернулся и увидел, что Алиса уже перебралась через барьер, соскользнула в загон и подбежала к морде бронтозавра. В руке у нее была белая булка.
— Ешь, Бронтя, — сказала она, — а то они тебя здесь голодом заморят. Мне бы тоже на твоем месте надоели бананы.
И не успел я добежать до барьера, как случилось невероятное. То, что прославило Алису и сильно испортило репутацию нам, биологам.
Бронтозавр поднял голову, посмотрел на Алису и осторожно взял булку у нее из рук.
— Тише, папа, — погрозила мне пальцем Алиса, увидев, что я хочу перепрыгнуть через барьер. — Бронтя тебя боится.
— Он ей ничего не сделает, — сказал профессор Яката.
Я и сам видел, что он ничего не сделает. Но что, если эту сцену увидит бабушка?