— Маэстро! “Брызги шампанского”!
— “Рио-Рита”!
— Любушку-голубушку!
“Маэстро” — в маскировочных брюках, в сапогах, за голенища которых были засунуты автоматные магазины, — еще и пел. Больше всего нравилось ему вот это: “Если нету любви, ты ее не зови, все равно на найдешь никогда…”
За столиками грустно вздыхали. О любви думали, мечтали, но где ее было отыскать. А потом пели веселые песни, начали безудержный перепляс с частушками, да такими, что только держись!
— Разошлись разведчики!
— На то они и разведчики, — говорили офицеры штаба.
Но этому вечеру (вернее, утреннику) никто не помешал, и к солдатам даже присоединились начальник разведки отдела дивизии подполковник Матвеенко и начальник штаба дивизии подполковник Тарасов — самые любимые старшие офицеры соединения.
Одним киселем дело не обошлось. Глубокие подвалы были в магнатской усадьбе, много в них хранилось всякой всячины. Но когда пришел срок, вновь шагала своим походным порядком рота: впереди голенастый, высокий Покрамович, по привычке с палкой-щупом в руке, за ним Алексеев, на широком плече которого покоилось зачехленное знамя дивизии, и дальше, длинной цепочкой, один за одним, остальные.
И все это — и марш-броски во время переходов, и Николаи Василичи и Иваны Иванычи, в шутку и всерьез пекущиеся о “ребятушках”; и чихиртма со злополучным киселем, и снова броски, снова по-пластунски, — все это сплотило, сблизило солдат. Оставалось закрепить их содружество в бою. Когда пришлось идти в немецкий тыл, к заданию приготовились все. В ответ на слова Покрамовича: “Добровольцы — шаг вперед!” — рота отчеканила шаг, и распрямили плечи, приосанились парни — недаром звались они лихими разведчиками.
Покрамович выбрал ефрейтора Петра Алексеева, ефрейтора Якова Вокуева, старшего сержанта Максима Кузьмина, сержанта Анатолия Петрова и младшего сержанта Льва Чистякова. Одни из них были “печенгские”, другие “свирские”, одни “старенькие”, другие “новенькие”. Но кто из них кто, теперь уже никого не волновало. А возглавил группу Герой Советского Союза капитан Дмитрий Покрамович.
III
В неглубокой временной землянке жарко топится железная печь. На полу, заваленном сосновым лапником, сидят разведчики, высвободив место посередине. Шестеро одеваются перед выходом в тыл врага — неторопливо, тщательно примеряя каждую вещь, чтоб нигде не жало и не терло. Потом взялись за оружие. Вычистили автоматы. Ввинтили в гранаты запалы. Проверили, как ходят в ножнах ножи.
Максим Кузьмин возится с радиостанцией и дает “накачку” остающемуся в роте второму радисту Сергею Китаеву.
— Я — раз! Так ушами не хлопай. Повторять не буду!
— Да что ты, Максим, — басит Китаев. — Первый раз, что ли?
Тихо играет Саша Казьмин. Давно уже играет. Как начались сборы. А ни одной песни до конца так и не доиграл. Трудно сосредоточиться. Уходят товарищи. Не первый раз — это верно Китаев сказал, а все равно сердце ноет.
Покрамович смотрит на часы, бросает окурок в печку. Полночь. Пора.
— Становись!
Пятеро выстраиваются шеренгой.
— Все проверили? Ничего лишнего? Отводят глаза.
Ну что ж… Так всегда бывало. Где-нибудь — может быть, под подкладкой, может быть, в шапке лежит у разведчиков или маленькая фотография, или обрывок письма, или просто клочок газеты, которую иметь тоже нельзя. Это знают все. Но никто не посмеет отобрать у разведчика спрятанное. Он не возьмет того, что может выдать его тайну. Если погибнет, то и мертвый ничего не сообщит о себе врагу. Но очень трудно разведчикам отрешиться от родного мира, отправляясь в стан врага. Всегда верят они в свое возвращение, всегда хотят быть связаны с жизнью и что-нибудь кровное, близкое непременно захватят с собой как добрую примету к счастью.
— Ничего.
Всё проверили. Всё взвесили. Готовы.
— Пошли! — говорит Покрамович и распахивает дверь в темную ночь.
— Коньячку французского принесите!
— Сигар не забудьте, — гурьбой высыпав из землянки, напутствуют друзей солдаты.
Так тоже надо. Так принято. С уходящими не прощаются. Никаких “до свидания”. Зачем же? Ведь они скоро придут. Очень скоро. Они вроде бы никуда и не ушли. Они здесь, со своими!
А поисковая группа уже исчезла из виду. Китаев смотрит на часы. Через полчаса он наденет наушники.
Шли последние дни февраля. Часто хлопьями валит снег, но когда ветер прогонял тучи, светило яркое весеннее солнце. Земля снова обнажалась, и от нее поднимался пар.