Вдалеке слева, в дымке, торчат четыре заводских трубы. Это Иври.
Виктор с перекошенным лицом яростно нажимает на педали, чтобы заглушить боль. Он ни разу не пожаловался. Рэймон без конца поглядывает на часы. Подходит время его первого свидания, а они ещё даже не подъехали к Мэзон-Альфор.
— Скорее! — торопит он товарища.
Спуск к берегу Марны. Здесь нужно расстаться.
— Так ты всё понял? — спрашивает Рэймон. — Отдашь оружие и всё остальное Жежену.
— Да, мы встретимся с ним в лесу.
— Часть взрывчатки и запалы я забираю с собой. Главное — не будьте долго вместе и действуйте быстро. Вот ещё что… — Рэймон запыхался. — …завтра утром в 10 часов ты отвезёшь свой велосипед консьержке на улицу Пикпюс.
— Он кому-нибудь понадобится?
— Да, попозже за ним зайдёт один товарищ. Вам с ним незачем встречаться.
— Понятно.
Не доезжая до Шарантонского моста, друзья прощаются. Виктор едет дальше, Рэймон сворачивает на Иври. Он думает о товарище, с которым только что расстался. Хотелось найти для него другие слова. Виктору необходимо лечь в больницу на операцию.
Четверть часа спустя Рэймон выезжает на пустынное шоссе, пересекающее кладбище Иври. «Проспект Отдыха» — символическое название. Сейчас уже больше половины восьмого. Здесь он должен был встретиться с Андрэ, но тот, по-видимому, его не дождался.
Не останавливаясь, Рэймон едет дальше. Не беда. Он знает, где попозже сможет застать товарища. Таким образом, он успеет заехать домой, оставить велосипед, рыболовное снаряжение и переодеться.
Марсель, должно быть, уже отправилась к Орлеанской заставе.
Он встретится с нею с небольшим опозданием и отдаст ей оставшуюся взрывчатку, Она-то его наверняка дождётся.
Около девяти часов вечера.
Кабачок у Шатийонской заставы. Рядом с бильярдом, за столиком сидят Андрэ и высокий молодой человек в роговых очках. На нём фетровая шляпа с загнутыми вверх полями. Это Бретон. Он озабоченно говорит:
— Так ты думаешь, он придёт?
— Да, я назначил ему свидание здесь на случай, если нам не удастся встретиться раньше.
— Ладно, я подожду с тобой.
Через некоторое время он прибавляет:
— А вдруг его сцапали?
— Не думаю, — говорит Андрэ. Ему не хочется признаваться, что он встревожен.
— Тяжёлый был бы случай. Всё сразу — и люди и боеприпасы.
Внезапно лицо его просветлело. В кафе входит Рэймон. Он оглядывается с видом робкого посетителя. Заметив товарищей, не спеша подходит к ним.
— Здравствуй, дорогой друг.
— Здравствуйте.
— Хотите чего-нибудь выпить?
— С удовольствием.
— Ну? — спрашивает Андрэ, когда, обслужив их, гарсон уходит с подносом.