Когти тигра (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Пора! Уходим, — сказал из мрака спокойный голос бати. — Время вышло…»

Но, несомненно, и тогдашние его ощущения в дзоте не могут идти ни в какое сравнение с тем, что пришлось пережить сегодня в этом непонятном саду!..

Закрыв глаза, Колесников постарался вообразить своих товарищей.

Ночь вокруг и высокие силуэты деревьев. Разведчики сидят пригнувшись в оставленном немцами окопе. Батя разрешил перекур. Отряд провел много дней во вражеском тылу, приходится экономить горючее в зажигалках. Поэтому прикуривают друг у друга. Наклоняются поочередно к предупредительно протянутой руке соседа, огонек разгорается и освещает снизу лицо прикуривающего. Так на миг возникают они из мрака, лица его товарищей, последовательно одно за другим.

Наконец черед по кругу дошел и до бати. Ему-то, конечно, дали прикурить первому, но самокрутка его успела уже потухнуть из-за того, что он вытаскивал из планшета карту и, присвечивая себе фонариком, долго ее рассматривал.

Лицо у бати большое, доброе, украшенное небольшой бородкой и очень спокойное.

Он и разговаривает всегда неторопливо, негромко и как-то очень запросто, без этого металлического лязга в голосе, который порой так бьет по нервам.

Вот, например, батя в присутствии Колесникова учит храбрости разведчика, недавно зачисленного в отряд.

«Ну как? Боялся вчера, в разведке-то?»

Парень мнется.

«Говори, не стесняйся! Разведчик обязан говорить командиру всю правду. Ну?»

Парень сконфуженно моргает белесыми ресницами.

«Было, батя, маленько».

«Правильно! Ты же нормальный человек. Не боятся только кретины, да и то, наверное, когда „под газом“. А нормальные приучаются преодолевать страх силой воли. И потом, мы же все заняты на войне, верно? Это тоже очень помогает. Ты, стало быть, преодолел свой страх волевым усилием. Я даже не заметил, что ты боялся…»

О! Спокойствие бати! О нем нужно бы писать военно-педагогические диссертации, а может быть, даже складывать песни.

Был бы батя рядом, все, наверное, пошло бы иначе. Уж он-то срезу бы нашелся, помог разобраться в этой пестрой карусели за стеной. Главное, подсказал бы, почему днем все цветы в саду выглядели глазастыми.

Колесникову снова представился сад, мелькающий, куда-то несущийся, с мириадами широко раскрытых, неподвижных, злых глаз, обращенных в его сторону. Сад был похож на развернутый надменно хвост павлина!

Но едва лишь вспомнился этот пугающий глазастый хвост, как сердце опять суматошно заметалось, заколотилось в груди…

Колесников сказал себе: «Спи! Не думай больше о саде! Думай о чем-нибудь другом, очень хорошем!»

И тогда он сделал то, что обычно запрещал себе делать. Он позвал на помощь Нину.

Ему почти сразу удалось увидеть себя с Ниной на берегу моря.

Как придирчивая покупательница в ювелирном магазине, она перебирает ракушки и разноцветные камешки. Лучшие откладывает в сторону, остальные струйкой пропускает между пальцами и, склонив набок кудрявую голову, прислушивается к их тихому звяканью-перестуку. Домой, в Москву, хочет увезти только самые красивые, самые звонкие!

А он разлегся рядом на сырой гальке и, закинув руки за голову, снисходительно объясняет подружке про Черное море.

Правда, сейчас оно не в лучшем своем виде — серое, неприветливое, февральское. Коренному крымчаку даже неловко перед приезжей за свое море. Приехала бы она сюда весной, или летом, или осенью!

Нина отрывается порой от ракушек и доверчиво взглядывает на своего спутника. Глаза у нее такие милые, оживленные, чуть косо поставленные!

Удивительно, до чего эти глаза, не умели лгать!

В первый день знакомства посмотрели строго-отчужденно, потом, через два или три дня, потеплели и, наконец, стали такими, как сейчас, — сияющими, счастливыми, влюбленными.

Зато спустя несколько лет — в Севастополе — они были уже совсем другие: смущенные и робкие. Виновато, с мольбой о прощении, смотрели на него.

Но — стоп! Дальше вспоминать нельзя! Он выскочил на запретный красный свет!..

Нужно рисовать Нину в своем воображении только такой, какой видел ее в доме отдыха на южном берегу, — худенькой, совсем юной, почти подростком. Впоследствии-то она выровнялась, стала красивой, статной. Но тогда она уже не любила его.