– Иди, посиди со мной.
Джона, поколебавшись мгновение, юркнул к дивану. Майлс обнял его. Джона заглянул отцу в глаза.
– Да, это была твоя мама, – сказал наконец Майлс.
– А почему в телевизоре?
– Это видеокассета. Помнишь, как мы снимали на камеру?
– Ага, – кивнул Джона. И спросил, показав на коробку: – На всех этих тоже мама?
– На некоторых.
– А ты смотришь эти кассеты, потому что тебе опять грустно?
– Нет. – Майлс погладил сына по голове.
– Почему мама умерла?
Майлс закрыл глаза:
– Не знаю.
– Жалко, что ее с нами нет, – вздохнул Джона.
– И мне жалко.
– Она больше никогда не вернется. – Это был не вопрос, а утверждение.
– Никогда.
Джона замолчал. Майлс поцеловал его в макушку.
– Я люблю тебя, Джона.
Ответа не было – Джона спал.
Во второй раз за вечер Майлс отнес сына в комнату и положил в кровать. А потом вернулся в гостиную и убрал кассету обратно в коробку. Ну почему именно сейчас Джона это увидел, почему заговорил о Мисси?
Она больше никогда не вернется. Никогда.
Майлс стоял на крыльце, курил и смотрел на реку. Он пытался забыть о разговоре с Джоной. День и так принес достаточно потрясений, и он не хотел думать о Джоне и о том, что сказать сыну. Не хотел он думать и о Саре с Брайаном, и о черной собаке. Не хотел думать об одеяле, о цветах на могиле, о том проклятом повороте, с которого все началось.
Майлс закурил новую сигарету. Из-за облаков вышла луна. Серебристый свет залил двор.
Он спустился с крыльца и пошел по дорожке, огибавшей дом, мимо ивы, которую он посадил для Мисси. Она так мечтала об иве, говорила, что это дерево грустное и романтичное. Майлс подошел к сараю, достал ключ, отпер замок. В сарае пахло затхлостью. Майлс нашарил на полке фонарик, включил его.
Несколько лет назад отец, уезжая, отдал Майлсу на хранение кое-что из вещей. Он сложил их в железный ящик, но ключа Майлсу не оставил. Замок был небольшой. Майлс стукнул по нему молотком, и замок открылся. Майлс поднял крышку. В ящике лежало несколько альбомов, тетрадь в кожаном переплете, коробка из-под обуви, в которую отец сложил наконечники стрел, найденные им около Тускакоры.
На дне Майлс нашел то, что искал. Единственный пистолет, о котором не было известно Чарли.
Глава тринадцатая
В тот вечер Майлс за мной не пришел.
Помню, утром я с трудом заставил себя встать и принять душ. После аварии все тело ломило. За завтраком я с трудом шевелил руками – ныли запястья, но я успел поесть до того, как встали родители. Я понимал, что, увидев меня, они начнут задавать вопросы, на которые я не был готов отвечать.
Позвонила Сара, узнать, что со мной. Я спросил, как она. Она рассказала, что поздно ночью к ней заходил Майлс, поговорили они всего минуту, но что он решил делать, она так и не поняла.