В машине Майлс снова начал вспоминать день гибели Мисси. Но вскоре переключился на Джону и Сару Эндрюс.
Майлс был погружен в свои мысли, и они с Джоной ехали молча. Наконец Джона занервничал:
– Пап, у меня все плохо, да?
– Нет.
– Ты так долго разговаривал с мисс Эндрюс.
– Нам надо было многое обсудить.
– Вы о школе говорили? – напрягся Джона.
Майлс кивнул, и у Джоны засосало под ложечкой.
– Значит, все очень плохо, – пробормотал он.
Джона сидел на скамейке и доедал мороженое, а отец, обняв его за плечи, устроился рядом. Они поговорили о трудностях Джоны, и тот пообещал, что теперь будет стараться изо всех сил. Майлс пообещал помогать Джоне.
– Ты правда здорово отстал, – спокойно говорил Майлс, – но если ты три дня в неделю будешь оставаться после уроков, мисс Эндрюс тебе поможет.
– А я думал, мне будешь помогать ты.
– Буду обязательно, но каждый день я этого делать не смогу, поэтому мисс Эндрюс тоже подключится.
– Пап, я не хочу оставаться после уроков. – Джона выкинул обертку от мороженого в урну.
– Я отлично понимаю, что другие занятия интересуют тебя гораздо больше, но придется пока что сосредоточиться на учебе. У тебя нет выбора. Ты только подумай, все могло быть гораздо хуже.
– Еще хуже?
– А если бы она захотела заниматься с тобой и в выходные? Тогда бы ты не смог играть в футбол.
– Ладно, – тяжко вздохнул Джона, – я согласен.
– Молодец, чемпион! – улыбнулся Майлс.
Вечером, склонившись над кроватью Джоны, Майлс погладил сына по голове и поцеловал в щеку.
– Давай засыпай. Поздно уже.
– Пап… – сказал Джона сонным голосом.
– Ну?
– Здорово, что мисс Эндрюс мне поможет. Она хорошая.
Майлс выключил свет.
– Мне тоже так показалось. Ну все, спи.
– Ага. Пап…
– Что еще?
– Я тебя люблю.
У Майлса ком подступил к горлу.