— Вот ты тоже! — не вытерпел Арефа. — По-твоему Ганс, старая, больная обезьяна, ночью сбегал в станицу, отвязал Маркиза, снял с него обротку и принес на хутор? Это уж совсем чушь!
— А помнишь, как он таскал домой патроны? Ты же сам мне тумаков надавал! — Сергей обернулся ко мне. — Вы спросите у отца.
— Это он из степи таскал! — воскликнул Арефа.
— И ты тоже думал, что это я. Было такое?
— Было, — кивнул Арефа. — Понимаешь, Дмитрий Александрович, стали дома патроны появляться… боевые. От немецкого пулемета. Думаю, кто-то из детей балует. Игрушка опасная. Перепорол внуков. Клянутся-божатся — не они. Я на Сергея… И что ты думаешь? Ганс! Он в степь любил ходить. Немецкий окоп обнаружил, и его желтые цацки заинтересовали. Откуда ему знать, что цацки эти могут на тот свет отправить? Верно, Сергей, было… Но так далеко, в станицу, Ганс никогда не бегал.
— Может быть, воры бросили обротку в степи? — сказал Чава.
Я выслушал обоих и высказался:
— Все это малоубедительно…
— Как хотите! — Сергей насупился. — Маркиза я не воровал. Хоть режьте меня!
— А за что тебе Василий двести рублей предлагал?
— Подбивал на одно дело. — Сергей пожал плечами. — Но я в его махинациях участвовать не собираюсь. И к Маркизу это никакого отношения не имеет.
— А что Чуриковы? — спросил я.
— Нет. Они тоже ни при чем. Ошиблись, младший лейтенант, — усмехаясь, проговорил Чава. — А настоящих воров проворонили, вот что я вам скажу.
— Петро и Гришка приехали? — спросил Арефа.
— Нет.
— Почему?
— Откуда мне знать? Если не верит, пусть сам во всем разбирается, — кивнул он на меня.
Отец зашипел на него:
— Попридержи язык! Понял?
— Как я еще докажу? — не унимался Сергей. — Пусть сажает в каталажку, пусть!
На нас стали обращать внимание.
— Не дури! Может быть, кто другой давно бы и посадил, а он…
Чава смотрел на меня мрачно и с обидой.
— Я не боюсь. Потому что плевать мне… Сам же будет оправдываться, когда… — Он махнул рукой, встал из-за стола и демонстративно сел подальше от нас.
Арефа тронул меня за руку:
— Ты не обижайся…
— Поеду я, Арефа Иванович. Без толку все это… Будем разбираться дома.
— Может, утречком двинемся вместе?
— Нет. Ждать не могу.
— Я провожу немного.