Отечественная история (до 1917 г.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И вот уже в 1666 г. атаман Василий Ус предпринял поход не на восток, а как во времена Смуты на северо-запад от Дона — к Москве. Московское правительство не доверяло версии атамана, дескать, идут «служить московскому царю». В районе Тулы удалось уговорить казаков повернуть обратно.

В следующем году «поход за зипунами» — так называли свои грабительские «экспедиции» казаки, возглавил Степан Тимофеевич Разин — уроженец донской станицы Зимовейской, где впоследствии родился и другой знаменитый казацкий вождь — Емельян Пугачев.

В середине мая 1667 г. казаки переправились через переволоку на Волгу. Разин провел свою флотилию в море, затем перебрался на Яик и легко овладел Яицким городком. Перезимовав на Яике, разинцы направились к южным берегам Каспия. Города Решт, Фарабат, Астрабат испытали на себе силу и отвагу казацкого войска. Зимовали они на Свином острове (южнее Баку). У этого острова они сразились с персидским флотом, который возглавлял Мамед-хан, и одержали полную победу. Захватив богатую добычу, разинцы вернулись на Волгу. После двухнедельного пребывания в Астрахани Разин двинулся на Дон. В Кагальницком городке он стал готовить новый поход. Как показал А. Г. Маньков, идея похода к Москве определилась у разинцев далеко не сразу.

В апреле 1670 г. Разин переправился на Волгу выше Царицына. Город перешел в руки казаков сравнительно легко и быстро. Царицын был первым захваченным разинцами городом, где вместо воеводского управления они ввели казацкое самоуправление. Высшим органом новой власти стал общегородской круг, на котором решались все важные общественные вопросы, выбирался атаман города, творились суд и расправа. Городское население, подобно войску, делилось на тысячи, сотни, десятки во главе с выборными атаманами, сотниками и десятниками, которые выдвигались повстанцами из своей среды. В июне 1670 г. Разин осадил Астрахань. Атаману помогло народное восстание, которое вспыхнуло в городе. В Астрахани также было введено управление кругом. Хорошо укрепленный город стал мощной базой разинцев в Нижнем Поволжье. А уже в середине июля Разин двинулся вверх по Волге. После Царицына, где был проведен круг, он поднялся до Саратова и Самары. Эти города сами сдались Разину. Восстание охватило значительную территорию Среднего Поволжья и другие местности. Разин не воспользовался обычной формой самозванчества и не объявил себя даже близким к царскому роду. Это не мешало ему возить с собой «царевича» Алексея Алексеевича и опального «патриарха Никона». Кто были эти люди, мы не знаем. Во всяком случае, своим присутствием они как бы узаконивали движение казацкой вольницы.

В начале сентября повстанческое войско подошло к Симбирску. Сражение за город длилось почти месяц. Симбирск оборонял родственник царя воевода И. Б. Милославский. Ему на помощь спешило из Саранска регулярное войско полкового воеводы Ю. Н. Барятинского. Под Симбирском Разин был разбит, но не собирался сдаваться. Однако его противники во главе со старым атаманом Корнилой Яковлевым, совершив нападение на Кагальницкий городок, взяли Разина в плен и выдали московским властям. Вместе с братом Фролом Разин был привезен в Москву и после пыток казнен. Однако очаги движения продолжали тлеть. Астрахань, например, правительственным войскам удалось взять только в конце ноября 1671 г. Продолжали существовать казацкие городки, в которых укрылись восставшие.

Это мощное казацкое движение, вовлекшее в себя определенные элементы крестьянства и посада и имевшее антигосударственный характер, интерпретировалось в советской исторической науке как «вторая крестьянская война». Теперь такая интерпретация имеет лишь историографический интерес.

Экономика России медленно возрождалась после «порухи» Смутного времени. Восстановление заняло ни много ни мало три десятилетия — с 1620-х по 1650-е гг. Россия оставалась прежде всего аграрной страной, причем основная масса крестьянского населения по-прежнему размещалась в малоплодородной зоне Нечерноземья. Низкую урожайность вызывали также неблагоприятные климатические условия, крайне медленный прогресс сельскохозяйственных орудий, которые не изменялись в течение веков.

Хотя в европейской части России преобладало трехполье, на севере сохранялась подсека, а на юге — перелог и двухполье. Больше всего сеяли рожь и овес, в меньших размерах — ячмень, пшеницу, просо, гречиху, горох, коноплю, лен. В Сибири получили распространение те же культуры. Главный путь роста сельского хозяйства в это время определялся вовлечением в оборот новых земель. Это был типично экстенсивный путь развития.

К концу столетия намечается деление страны на хлебопроизводящие и потребляющие районы, формируется обширный сельскохозяйственный район, получивший впоследствии название Черноземного центра. Формируются и льноводческие районы. То же можно сказать и о животноводстве. Если в наиболее развитых земледельческих районах оно сочеталось с земледелием, то в ряде районов (Печорском и Вятском краях, Пермской земле, Среднем Поволжье) животноводство оказывалось основным занятием населения. Возникают районы, где развитие скотоводства шло наиболее быстрыми темпами (северные районы, Ярославский уезд).

Охота, рыболовство, бортничество все больше носят промысловый характер. Так, охота становится основной отраслью хозяйства в лесных районах, а с присоединением Сибири перемещается за Урал. Более четко обозначаются районы промыслового рыболовства (побережье Белого моря, Волга, Ока и др.). «Дары природы» были обильны: на ярмарки привозили целые возы грибов, ягод, меда.

Для ремесленного производства в это столетие характерно постепенное стихийное районирование и специализация. Выделяются районы железодобывающего и железоделательного ремесла. Это, прежде всего, районы к югу от Москвы: Серпуховский, Каширский, Тульский, а также к северо-западу: Устюжна Железнопольская, Тихвин, Заонежье. При этом основным сырьем по-прежнему оставались болотные руды. Крупным центром металлообработки выступала Москва. Широкое распространение получила деревообработка. Плотницкое дело достигло высокого уровня на севере, сложились центры судового дела (Тотьма, Нижний Новгород и др.).

Дальнейшее развитие получило промысловое солеварение. Причём если одни центры имели местное значение, то другие снабжали солью обширные районы Российского государства. К таким районам относилось Прикамье, Поморье. Постепенно складываются районы переработки сельскохозяйственного сырья. Это районы производства и переработки льна, кожи.

Среди ремесленников большую группу составляли тяглые — ремесленники городских посадов и черносошных волостей. Дворцовые ремесленники обслуживали нужды царского двора. Опытный ремесленник именовался мастером. Обычно он имел по нескольку учеников. Ремесленники часто сбивались в артели, в которых реализовывалась столь свойственная русскому народу общинность. На наш взгляд, называть эти артели «капиталистической кооперацией» нет оснований.

В это время получают распространение мануфактуры. Первые казенные мануфактуры возникли еще в XVI в. (Пушкарский двор, Монетный двор). В XVII в. насчитывалось около 30 мануфактур. Они возникали, в основном, в металлургии. В 1636 г. в Тульско-Каширском районе голландский купец Андрей Виниус основал вододейст-вующий «завод». Позже подобные «заводы» появляются и на Урале. Особенностями мануфактур этого времени было то, что в Россию переносились готовые формы из Западной Европы; инициатором создания мануфактур выступило государство, а главное то, что они были, как верно отметил Л. В. Милов, явлением спорадического характера, «понимая под спорадичностью не столько их численность, сколько изолированность их появления от общего уровня экономики страны».

Гораздо большее развитие получила торговля. Возросло значение купечества, верхний слой которого составляли гости, имевшие право выезда за границу. Торговые люди гостиной и суконной сотен такой привилегии не имели. В это время возникают постоянно собиравшиеся ярмарки: Макарьевская близ Нижнего Новгорода, Ирбитская в Сибири, Свенская недалеко от Брянска и др.

Наряду с внутренней торговлей росла и внешняя. Осуществлялась она, в основном, через Архангельск, где находились Английский и Голландский торговые дворы. Торговали и сухим путем через Новгород, Псков, Смоленск. Из России широким потоком шел лес, пенька, поташ, а из Европы — промышленные изделия. С Азией торговля шла через Астрахань, куда привозили восточные товары. Особенностью торговли в России было то, что она требовала огромных затрат и в отличие от Запада, где преобладала морская торговля, шла по рекам или сухопутным дорогам. Это приводило к тому, что крупные торговые капиталы в России в отличие от Англии и Голландии не появлялись. Другой особенностью был достаточно жесткий государственный контроль за торговлей. Главными потребителями привозных товаров была казна и царский двор, а купцы выполняли обременительные поручения, являясь торгово-финансовыми агентами правительства.

Зато защищать своих купцов от засилья иноземцев государство не торопилось. В первой половине XVII в. торговые люди не раз выдвигали требование изгнать иностранных купцов с внутреннего рынка. Наконец, правительство пошло навстречу купцам и 25 октября 1653 г. в ответ на челобитную Строганова был издан Торговый устав. Он устанавливал единую пошлину с товара, повышая размер пошлины с иностранных купцов. Еще более протекционистский характер носил Новоторговый устав, составленный А. Л. Ордын-Нащокиным и обнародованный в 1667 г. Согласно этому уставу, иностранец, привозивший товар в Архангельск и там продающий его, должен был уплатить обычные 5 % пошлины, но если он хотел поехать с товаром в другой город, то размер пошлины удваивался, причем разрешалось вести только оптовую торговлю.

Этот краткий обзор экономического развития России показывает, что в это время капиталистический уклад в стране не зародился — она продолжала идти по пути развития государственно-крепостнического строя. Это подтверждает и сословная структура страны, и ее политическое устройство. Все эти вопросы нашли яркое отражение в Соборном Уложении 1649 г. Уложение (первый печатный памятник русского права) — явление в нашей истории уникальное — ничего подобного не возникало ни до, ни после. Судебники XV–XVI вв. представляли собой свод постановлений преимущественно процедурного, процессуального свойства Уложение же 1649 г. охватывало практически все стороны действительности того времени — экономику, формы землевладения, сословный строй, судопроизводство, материальное и процессуальное право.

Источниками Уложения стали Судебники, указные книги приказов, царские указы, думские приговоры, решения земских соборов, Стоглав, литовское и византийское законодательство. По своим масштабам и глубине содержания Уложение сопоставимо только с Литовскими статутами, но превосходит их.

По сравнению с Судебниками Уложение имеет более четкий, разработанный понятийный аппарат. Эта особенность во многом определяет и другое существенное отличие — структурное, ведь в Уложении дается довольно определенная систематика норм права по предметам, которые расположены таким образом, что легко могут быть объединены по разновидностям права — государственное, воинское, поместное и т. д. Еще одно отличие состоит в неизмеримо большем объеме Уложения в сравнении с другими памятниками и особой его роли в развитии русского права.

В этом смысле надо отметить, сколь значительно было время, когда Уложение считалось действующим правом. Уложение не только «определило характер, формы и состав законодательных актов второй половины века» (А. Г. Маньков), но и продолжало оказывать огромное воздействие и в дальнейшем. Не случайно один из разделов курса уголовного права, изданного в 1902 г., назывался «Уложение царя Алексея Михайловича как основа действующего права». Действительно, все последующее законодательство, как отмечает Н. С. Таганцев, — «постоянный ряд попыток свести в одно целое все эти разнородные законы, согласовать их с Уложением 1649 г..». Все попытки на протяжении XVIII в. созать новое Уложение закончились, как известно, неудачей. Это объясняется не «прирожденным недостатком русского юридического мышления».

Величайшее творение — Уложение, умевшее «сочетать труды дьяков и чинов земских, объединить разнохарактерные и разновековые источники и сделать из них, как сделал XVI век из лишенных видимой симметрии и гармонии куполов Василия Блаженного достойный удивления памятник русского зодчества» (Н. С. Таганцев). Причину столь долгого действия Уложения 1649 г. можно найти только в том, что в России жил и действовал тот экономический и политический строй, который был зафиксирован Уложением.

Творение правительства Алексея Михайловича в отличие от прежних законодательств «ограждает не только права лиц физических, но защищает строй, установленный государством, церковью, нравственным учением и кодексом бытовых приличий» (М. Ф. Владимирский-Буданов).

Постараемся определить, что это за строй. Начнем с самого верха — центральной власти. Она поднята в Уложении на невиданную до тех пор высоту. Глава II называется «О государьской чести и как его государьское здоровье оберегать». Глава впервые вводила в законодательство наказуемость «голого умысла», а также «скопа и заговора» против царя. Как подметил Г. Г. Тельберг, заговор направлен не против государства, а против государя и должностных лиц. В этих условиях понятия «государев» и «государственный» неизбежно должны были покрывать друг друга, и измена государству, юридические признаки которой были разработаны в главе, была одновременно и изменой государю. По мысли И. Д. Беляева, такого рода глава нигде не встречалась в прежних законодательных памятниках и была вызвана смутами, начавшимися после смерти царя Ивана Васильевича. Если с первым утверждением знаменитого историка можно согласиться, то со вторым вряд ли. Дело в том, что появление такого рода главы — закономерное завершение достаточно долгого процесса становления феномена политической власти, который мы традиционно и оправданно именуем российским самодержавием.

В полной мере это относится и к III главе, в которой впервые столь детально в русском законодательстве разработаны нормы, направленные на охрану порядка в царском дворе, чести двора и безопасности государя. Непосредственно с темой государственных преступлений связана и VI глава Уложения «О проезжих грамотах в иные государства», которая разрешала ездить в эти самые «иные государства» при непременном условии оформления проезжих грамот. Выезд за рубеж без проезжих грамот запрещался и приравнивался к измене.

Презумпция измены присутствует и в главе VII, которая устанавливала правовой режим службы государю и государству. Из только что сказанного следует то, что Уложение «является первым в истории русского законодательства кодексом, в котором дана если не исчерпывающая, то все же относительно полная система государственных преступлений» (Н. С. Таганцев). В Уложении были оформлены в правовом отношении понятия государственного суверенитета, государственной безопасности, подданства, воинского долга. При этом государство отождествлялось с властью и личностью царя. Уложение впервые формулировало весьма жесткие нормы поведения в связи с государственными преступлениями. Так, извет, донос о преступлениях такого рода возводился в норму закона, обязательную для всех.

К государственному праву примыкали и законы, касающиеся прерогатив и регалий царской власти. К их числу относились чеканка монеты, государственная монополия на изготовление и продажу пива, меда и вина.

Уложение 1649 г. наглядно и четко определило значение Боярской думы как органа государственной власти. Это была высшая после царя судебная и апелляционная инстанция. При этом в историографии отмечается, что в Уложении несоизмеримо больше ссылок на указы царя без приговоров Боярской думы. Характер Боярской думы в данном столетии меняется. Значительно увеличивается ее численность (с 1638 г. она выросла с 35 человек до 94) — вот почему Алексею Михайловичу пришлось создавать при ней специальную государеву комнату, а Федору Алексеевичу — Расправную палату — учреждение из узкого круга лиц, которое обсуждало вопросы перед вынесением их на заседание. В Думе повышается удельный вес думных дворян и дьяков, которые попадали туда благодаря личным способностям. Это позволяет говорить о своего рода бюрократизации Думы.

Уложение дает представление и о приказной системе как одной из основных форм центрального управления. Уложение не только сохранило, но и развило дальше приказное управление страной. Приказы с этого времени начинают активно бюрократизироваться и пополняться думными дьяками.

Были приказы временные и постоянные, примером первого может служить приказ боярина Одоевского, созданный для составления Уложения. Постоянно действующие приказы делились на государственные, дворцовые и патриаршие. Очень важно отметить, что число общегосударственных приказов на протяжении столетия оставалось практически неизменным: 25 в 1626 г. и 26 — в конце века.