Скандинавский детектив: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Турен в свою очередь бесконечно курил — казалось, запасы сигарет у него в карманах неисчерпаемы.

Лучше всех переносила это давящее на нервы ожидание Гунборг Юнг. Она решительно принялась подшивать бордовую юбку километровой ширины.

Палле был несказанно рад, когда Кристер, наконец, отпустил его, решив пройти самый трудный этап в одиночку.

Он держал в руке трубку, но так и не раскурил ее, и даже Хенрик Турен забыл о своей сигарете, которая потихонечку дотлела и превратилась в серый столбик пепла на краю кофейной чашки.

Кристер заговорил таким тоном, будто отсутствовал лишь несколько секунд и никакого многочасового перерыва и в помине не было:

— Почему же он был зол? Это фру Юнг его вывела из себя?

Гунборг отложила шитье. Бордовая ткань кровавой грудой лежала на ее столе.

— Да. Сначала он просил у меня совета, а когда я дала совет, пришел в ярость. Впрочем, это так типично для мужчин.

— Начните, пожалуйста, с самого начала. Когда вы пришли в ателье и когда появился он?

— Я вышла из дому без четверти семь. Ведь из-за этой истории все вверх тормашками, и кто-то должен работать сверхурочно, чтобы мы успели выполнить все заказы. Прошло совсем немного времени, и вошел Жак. Я спросила его, чего ему надо, и он сказал, что ему нужен совет, потому что он знает нечто, что следовало бы сообщить полиции, но по некоторым причинам не может обратиться к комиссару. «Что это за причины такие?» — спросила я, и тогда он наговорил массу всякой чепухи и сам в ней запутался. В жизни не слышала ничего подобного. Но когда он понял, что я вижу — он врет, бесполезно было продолжать притворяться, и тогда все это буквально выплеснулось из него. Он переживал это целую неделю, и ему необходимо было с кем-то поделиться. Но он был, разумеется, очень разочарован, поскольку я назвала его соломенной башкой и посоветовала без дальнейших разглагольствований набрать номер криминальной полиции.

— Он рассказал о своих делах с наркотиками?

— Да, немного. Примерно то же самое, что, как теперь выясняется, рассказал Ульфу.

— Он сказал, откуда получал товар?

— Я поняла, что он и какой-то его приятель провозили контрабандой большие партии таблеток каждый раз, когда возвращались из-за границы.

— Он назвал своего компаньона?

— Нет, но у меня создалось впечатление, что это какой-то очень известный артист, который всегда путешествует как особо важная персона и потому не подвергается личному досмотру на таможне.

— Как вы думаете, могла Вероника Турен быть причастна к этим незаконным махинациям?

Гунборг смутилась не меньше, чем Мария и директор Турен. Однако последний среагировал быстрее всех.

— В таком случае… если она была причастна… то, может быть, она собиралась в тот вечер не сюда, а этажом выше? Собственно, почему бы и нет? Она говорила, что должна встретиться с Жаком, а ведь мы как раз вернулись из-за границы. Может быть, именно она поставляла ему часть контрабанды, она вполне могла…

— Да уж, — мрачно оборвала его фру Гунборг. — Я вполне допускаю, что она могла попробовать провезти контрабанду, поскольку это рискованно и увлекательно. Но Жак никогда не связался бы с таким скупым компаньоном, который точно прибрал бы к рукам большую часть прибыли. Кроме того, Жак видел, куда она пошла в тот вечер, — она позвонила в дверь ателье, и ей открыли. Он был почти рядом с ней на лестнице.

Атмосфера в прокуренной комнате разом переменилась. Все понимали, что торговля наркотиками, которой занимался Жак, — дело второстепенное на фоне других, куда более серьезных преступлений. Мысли всех четверых снова завертелись вокруг убийства Вероники Турен, которое повлекло за собой убийство Жака, потому что тот совершенно случайно находился в опустевшем здании и видел.

Что?

— Кого?

Кристер понял, что последнее слово произнес вслух.

— Кто открыл дверь и впустил ее в ателье? Он это видел?

— Да, — устало выдавила Гунборг. — Но я не знаю, кто это был и когда это произошло. Жак не сказал мне, и я предпочла не знать. Он был единственным, кто знал, и его задушили. В половине десятого он еще был жив — я уходила домой, а он сказал, что посидит еще немного в ателье и постарается найти какой-то выход. В крайнем случае, сказал он, всегда можно послать анонимное письмо в полицию.

— Целую неделю! — воскликнула вдруг Мария. — Целую неделю он ходил среди нас, зная, кто же убийца. Но как он смог… как он выдержал?

— Фрекен Меландер ошибается, — возразил Кристер. — До вчерашнего дня он не знал. Вспомните, что в описании Ульфом своего разговора с Жаком фигурируют два неизвестных нам человека — помимо Вероники Турен. Жак сказал открытым текстом, что он не знает, кто из двоих убийца. Он узнал это лишь незадолго до собственной смерти, и сейчас это начинает проясняться и для нас. Один из этих двоих, судя по всему, тот человек, который открыл ей дверь. Второй — фру Гунборг Юнг.

— Как комиссар пришел к такому выводу? — любезно спросила фру Гунборг.

— Жак доверился вам вчера вечером не потому, что ему нужен был совет, а потому, что надеялся, что вы тоже отплатите ему доверием. Он хотел узнать, что вы делали в ателье в тот вечер — ровно неделю назад. Мы тоже хотели бы услышать это от вас. Что вы делали здесь тогда?