— Приготовиться!
Трупиков передал приказ дальше. Слова команды пробивались сквозь шум моторов. Три минуты.
Холодок заставил его тело вздрогнуть. Рядом с ним вынырнули зеленые каски. Глаза уставились на него. Две минуты.
Секундная стрелка бежала, как маленький зверек: сто секунд, восемьдесят, шестьдесят…
Танки дернулись. Гусеницы натянулись. Они медленно подползли к краю траншеи, повисли в воздухе, повалились на бруствер и подмяли его под себя. На Зощенко обвалилась стена окопа. Но он вскочил, поднялся и рванулся вперед. Позади него — толпа людей. Гусеницы вспахивают землю. Грязь брызжет ему в лицо. А он с бешенством кричит:
— Ура! Ура! Ура!
Им казалось, будто к ним приближалась свора загонщиков. Возгласы повисали в сыром тумане, глохли. Унтер-офицер наклонил ствол пулемета. Он не видел цели, только редкие столбы проволочного заграждения. Они словно висели в белом тумане на невидимых нитях.
— Я сойду с ума, — прошептал посыльный.
Вдруг слева от них затрещал пулемет. В тот же момент перед ними из тумана двинулась темная масса, разрывая мглу. Черный колосс плыл им навстречу, как корабль. И снова крик, под защитой танка.
Унтер-офицер не успокаивался.
— Быстро отсюда! — крикнул посыльный.
Опираясь руками, он хотел бежать.
— Оставаться здесь! — Унтер-офицер ударил его по спине.
Посыльный упал.
— Он дойдет только до проволочного заграждения. А сейчас они дошли только до болота.
— Мы последние. Мы их не сдержим. — Посыльный в запале двинул рукой по ленте, как будто хотел ее погладить.
— Боишься?
— Да.
Унтер-офицер сказал совершенно спокойно:
— Я тоже.
— Стреляй!
Танк въехал в проволочные заграждения перед болотом и вдруг остановился.
— Сейчас, — шептал унтер-офицер.
Он тщательно прицеливался. Слева слышались частые винтовочные выстрелы. Пулемет тоже продолжал работать вовсю. И вдруг из-за танка показались силуэты людей, они двигались вдоль танка вперед.
— Стреляй! — закашлялся посыльный.
— Приготовь ручные гранаты! — приказал унтер-офицер.
Дрожащими руками посыльный отвернул предохранительные колпачки. Впереди у проволоки остановились коричневые силуэты с угловатыми движениями. Они пробивали себе прикладами своих автоматов дорогу вперед. На башне танка поднялся люк. Показался кожаный шлем. Унтер-офицер перевел пулемет на одиночный огонь. Взял шлем в прицел. Мощный удар. Шлем пропал в башне. Унтер-офицер снова перевел рычажок на стрельбу очередями. Опустил ствол и дал первую очередь по силуэтам у проволоки. Они замерли, подняв головы. Один простер руки к небу. Другие зашатались, как пьяные. Третьи упали на землю. Это длилось всего две секунды. Целое отделение солдат было скошено. То здесь, то там кто-то шевелился на земле. Унтер-офицер направил огонь по этим движениям тел.
У проволоки фонтанами взлетала земля. Из-за какого-то бугорка махнула рука. По воздуху пролетела граната и шлепнулась перед ними в болото. Раздался взрыв. Грязная вода брызнула поверх их голов.
Посыльный схватился за связку на уступе окопа. Он зажал шнур между пальцев, хотел потянуть. Прежде чем он смог выпрямиться, унтер-офицер ударил его по руке. Посыльный соскользнул снова в яму. Из танковой башни, в которой исчезла голова в шлеме, высунулась рука и закрыла люк. Из укрытия за танковыми гусеницами показались вспышки выстрелов, нацеленных в них. Прямо перед ними в землю ударила автоматная очередь.
— Проклятье! — Унтер-офицер выпустил пулемет и пригнулся.