Русские флотоводцы. Исторические портреты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Русские надеются нас провести, но они плохо знают шведов.

Ватранг жестом пригласил адмиралов к карте:

— Вам, Лиллье, с восемью линейными кораблями и двумя бомбардирскими судами следует скрытно атаковать русских в Тверминне. — Он повернулся к Эреншильду: — А вы, мой дорогой адмирал, возьмёте фрегат, шесть галер, три швертбота, обойдёте Гангут с запада и перекроете место переволоки русских судов. — Ватранг с улыбкой посмотрел на адмиралов. — Таким образом мы захлопнем царя Петра в мышеловке…

Пётр зорко смотрел за Ватрангом — дозорные отряды сразу доносили ему о движении шведов. В ответ на их манёвр он решил немедля в тот же день идти в Абоские шхеры, используя штиль на море. В ночь на 26 июля, пока на гребных скампавеях по тревоге готовились к бою, снаряжали орудия, готовили абордажные партии, Пётр наставлял капитан-командора Матвея Змаевича:

— Зришь, Ватранг прижался к берегу, — Пётр протянул ему подзорную трубу, — на море штиль и дымка. Уходи гораздо мористее, чтобы пушки шведов тебя не достали, и нажимай на вёсла. Обойдёшь Гангут и закупоришь в шхерах Эреншильда, а там, дай Бог, и мы прорвёмся.

Всё получилось, как задумал Пётр. Пока шведы спохватились, спустили шлюпки, начали медленно буксировать свои тяжёлые корабли, чтобы атаковать русских, скампавеи Змаевича без потерь обогнули полуостров и заперли Эреншильда в шхерах.

Ватранг всполошился — русские опять могут обойти его. Он срочно вернул Лиллье, и вся шведская эскадра отошла в море.

Пётр и тут перехитрил Ватранга.

Вечером он собрал военный совет. Царь не скрывал радости.

— Нынче надобность в переволоке миновала. Ватранг со всей эскадрой ждёт нас в море, перекрыл нам путь, где давече Змаевич проскочил. — Пётр склонился над картой. — Ан мы пойдём прибрежным фарватером. Там, где нас не ждут. Не мешкая, после полуночи сразу. — Пётр выпрямился. Все эти дни он примечал — обычно ночью ветер стихал и до полудня устанавливалось полное безветрие.

— Дай-то Бог, лишь бы опять штиль установился…

В 4 часа утра 27 июля скампавеи, прижимаясь к берегу, двинулись кильватерной колонной на прорыв.

В авангарде шёл генерал А. Вейде, за ним следовала кардибаталия Ф. Апраксина, в арьергарде — генерал М. Голицын.

Обнаружив русские суда, шведская эскадра открыла жестокий огонь, но почти все ядра падали в воду, не достигая цели.

К полудню, обогнув полуостров, колонна скампамей соединилась с отрядом Змаевича.

У Рилакс-фиорда дугой выстроился готовый к бою отряд шведских кораблей. Пётр предложил шведскому адмиралу сдаться. Эреншильд надменно отказался. Он имел 10 боевых вымпелов, 116 орудий и, главное, рассчитывал на помощь Ватранга.

— Господин адмирал, поднимайте сигнал «Атаковать неприятеля», — приказал Пётр Апраксину. — Я сам поведу в атаку авангардию.

Три часа продолжался ожесточённый бой. Дважды яростно бросались русские гренадеры на абордаж, и только третья атака с флангов принесла победу…

Шквал жесточайшего артиллерийского и оружейного огня встретил атакующих. Шведы, оказавшись в смертельной ловушке, бешено сопротивлялись. Эреншильд имел только один выход — прорваться с боем и уйти. Другого он не мыслил. Шведский флот не знал себе равных на Балтике и ещё ни разу не спускал флаги перед неприятелем в морских сражениях.

В первой атаке погибло много гребцов, сплошная стена огня выросла перед галерами, и авангард отошёл. Эреншильд приказал удвоить мощь огня, и вторую атаку шведы также отбили. Тогда Пётр изменил тактику и решил, разделив атакующих, зайти с флангов, где огонь был слабее, и это принесло успех. Прорвавшись сквозь завесу шквального огня, русские моряки бросились на абордаж. Несмотря на яростное сопротивление, шведы были сломлены, и шведские суда один за другим начали спускать флаги. Самый ожесточённый абордажный бой разгорелся на флагмане, фрегате «Элефанат». До последнего бились шведы, но сдержать напора атакующих не смогли. Весь в ранах, Эреншильд пытался уйти от позорного плена на шлюпке, но был захвачен. Трофеями стали все 10 судов Эреншильда, отряд которого потерял убитыми 360 человек. В авангарде было убито 8 русских офицеров и 119 рядовых. Путь русским войскам в Швецию был открыт.

«Воистину нельзя описать мужество российских войск, как начальных, так и рядовых, — отмечал Пётр, — понеже абордирование так жестоко чинено, что от неприятельских пушек несколько солдат не ядрами и картечами, но духом пороховым от пушек разорваны». Всех участников сражения наградили медалями, а Петру I пожаловали чин вице-адмирала.

В европейских дворах впервые заговорили о морской мощи России. На берегах Темзы забеспокоились: флот Петра I вырастал в грозную силу и мог стать серьёзным соперником Британии на море.

Англичане с тревогой посматривали на растущий не по дням, а по часам Балтийский флот, да и царь после Гангута по-другому разговаривал с высокомерными британцами. Не замедлил донести об этом посол Мекензи своему партнёру в Лондоне лорду Таунсену на исходе 1714 года.

«Что касается того, что может случиться, если шведский король возобновит войну в этой стороне, то слова царя всегда сводились к тому, что он сам стоит за мир, то он постоянно будет пускать в ход все усилия, чтобы сделать войну утомительной для его противника. Царь разговаривал при этом с видным равнодушием и не преминул высказать высокое мнение, которое он имеет о своём флоте, и что этот флот может ему помочь получить хорошие условия мира».

Весной Мекензи прощался с Россией. На английском престоле скончавшуюся королеву Анну сменил Георг I. Пётр достоверно знал о враждебности Мекензи к стране пребывания и позволил себе то, о чём десяток лет назад и не помышлял бы.

На прощальной аудиенции, услышав отзывные грамоты английского посла, царь вызывающе спросил у Головкина:

— Кто кредитив сей подписал?

— Королева Анна, государь.

— Покойница? — раздражённо крикнул Пётр. — Верни их послу. С того света грамот не приму.

Растерявшийся Головкин вернул Мекензи грамоту. Побледневший посол пробормотал: