Афганский дневник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сегодня посмотрел фильм: «Никто не хотел умирать». Услышал литовские имена, песни, увидел такие знакомые хутора, дома, туманы над дубравами и в душе что-то тихо перевернулось. Осенью предстоит поездка за молодыми в «учебку» (242 учебный центр ВДВ), в Гайжуны, и надеюсь, мне повезет занять это место. Чтобы увидеть вас.

Съездили вчера с Константинычем в царандой. Осмотрели вместе с их замполитом пост, спросили, почему у них под носом мины появляются. Почти все бойцы местные, днем трудятся по хозяйству. И начальник поста, когда вызвали, пришел не в форме, а в традиционной одежде: черные широкие штаны и черная широкая навыпуск рубаха. Молодой парень. Глаза умные, отвечает бойко. За переводчика был Али. Мины, наверное, они сами не ставят, но и рвения от них ждать не приходится. Живут неплохо. Свое хозяйство есть да государство кормит. Единственная машина на всю Анаву — у них. 100 афганей с человека в карман начальнику за проезд до Чарикара. При общей бедности это не мало. Прибыльно. Советники составили список бедняков. Для первого раза как безвозмездную помощь от Советского командования передали двум семьям мешок муки, консервы, бутыль растительного масла, соль, сахар, молоко сгущенное. Живет один дед с двумя маленькими внучками, а в другом доме две женщины — вдовы одного мужа с малышками. Кто им поможет? Как и везде, без мужской руки трудно.

День вроде сегодня проходит без происшествий. Плюнул через плечо, чтобы не сглазить. Третий спокойный день подряд. Час назад, правда, мы постреляли артиллерией в горы, для острастки. Духи что-то повадились «накатывать» нас по воскресеньям после обеда. У них тоже как по расписанию. Ну, а до обеда мы с «советниками» съездили на островок на Панджшере, позагорали, сфотографировались, опробовали снайперскую винтовку. Даже кое-кто купался, но не столько от жары, сколько «под фотоаппарат». Течение стремительное, буруны над камнями белые, пенистые, огромные. А вода ледяная, все тело сводит сразу. Место красивое: песчаный, зеленый островок как раз напротив входа в долину Фирадж. Вдали видны разрушенные кишлаки, заброшенные террасы. Настоящий выходной день получился, с выездом на природу. К обеду постепенно осела пыль в горах. Висела в воздухе пелена почти сутки. Второй раз вижу такое. Впечатление: как туман, и откуда ему взяться, если давно уже ни капли дождя нет. Хорошо просматриваются только ближние склоны, а дальше все расплывчато как в плохом бинокле.

Так как фотографии пока только обещают, взял листок бумаги, сел и нарисовал свою крепость. Вложил в конверт, как почтовую открытку, пусть дома посмотрят. Мои сейчас в Куйбышеве. До сих пор не знаю результатов экзаменов сына. Последнее письмо датировано 17 июня. А «вертушек» опять не обещают, говорят, задействованы на «мероприятиях» под Кабулом, где находится сейчас и наш полк. Как раз в программе «Время» М. Лещинский опять рассказывает про какую-то джиргу кочевников. У него своя работа, у нас своя. Может, живем в глубинке, поэтому и не слышали ничего о перемирии. Единственно хорошо, что не обрабатывают нас «духи» РСами, и на том спасибо. Старожилы говорят: неприятно, когда эти дуры летят к нам и рвутся в «группировке». С постов их пуски видят и предупреждают: «Ловите через сорок секунд». Потерь в прошлый раз особых не принесли, но разбили БТР, изрешетили хлебозавод и убили собаку, общую любимицу.

Узнал наконец все семейные новости. Вертолеты вчера пришли неожиданно, когда их и ждать перестали. Знали же, что они на «боевых», но, видимо, нам просто повезло. Оба пришли без створок задних люков, натянуты только сетки, все приготовлено для быстрого десантирования. Почты не было так давно, что два мешка с письмами и газетами жаждущие буквально облепили. А я отошел в сторону, сделал безразличный вид и ждал, когда все разберут, хотя, честно говоря, хотелось самому зарыться в эти конверты. И вот все разобрали, а мне ничего нет. Честное слово, разозлился. И только через час выяснилось, что письма для меня персонально вез один прапорщик. Пришел, принес, ждет благодарности, а мне его за все пережитое обматерить хочется. Придурок, нет, чтобы сразу передать.

Получил письмо от Людмилы и два из Куйбышева. Читал письмо из дома, и возникала буря чувств: радость, удивление, гордость. Вот и окончил Александр школу. Сдал все на пятерки, но так как в девятом классе были две четверки, то медаль присудили серебряную. Впрочем, и ее не дали, только записали. Оказывается, за два года после утверждения, еще не сделали ее как таковую. На выпускном вечере к диплому выдали еще и пять грамот: за успехи, дисциплину и нам с матерью за воспитание. 26 июня был выпускной, но погулять им по полной программе не пришлось, под утро пошел дождь. Весь май и июнь в средней полосе России холода да дожди. Зато из Куйбышева пишут про жару. Михаил весь шоколадный, ну и, конечно, побитый и ободранный. Ко всему, бабуся пишет, что сын не любит мыться, хотя с улицы возвращается как поросенок. Получил фотографии из Пскова и, наконец, сегодня отсылаю свои, те, на которых мы с «советниками» запечатлены в воскресенье на Панджшере.

Вчера проводили с застольем троих офицеров (Небогатов, Толмачев, Калашников). Вечером они пришли просить разрешения посидеть, отметить. Ну, как тут откажешь. Говорю, если приглашаете, то приду, поздравлю. Обрадовались, наверное, не верили в удачу, так как я гоняю здесь всех выпивох. Но одно другому рознь. Вышло все хорошо. Я, правда, долго не засиделся. И у солдат вечер получился выходной. Наконец отчитались за пропавшую киноленту и смогли впервые за месяц прокрутить фильм в крепости.

День получился хороший, а главное — «душки» что-то нас не трогают уже с четверга. Ну и нам, естественно, лишние потери ни к чему. Константиныч по своим каналам узнал, что у них творится. В Тавахе троих похоронили, трое тяжелораненых и пять легко. Да в Арзаве тоже кое-кого зацепили. Приятно слышать, но все равно меня даже за одного нашего раненого мальчишку этот счет не устраивает. Положив трех «духов», войну все равно не выиграешь. Сейчас в Рабате у них, кажется, междоусобица, борьба за власть. Вот пусть и лупят друг друга. И еще есть сведения, что нападение на 15-й пост 11 июня было организовано для съемок итальянскими и французскими кинооператорами. Наверное, уже где-то в Париже показали, как моджахеды бьют Советы, сволочи. Жаль, что киношникам мы объективы не «начистили», они, наверное, со своей аппаратурой далеко сидели.

Позавчера вечером пригласили в гости к «советникам» афганцев, посидели, поговорили о жизни, угостили их шашлыком. И, конечно, по законам восточного гостеприимства, получили ответное приглашение. Сегодня с утра отправили в Анаву наш киноаппарат, движок и фильм. За переводчика выступил афганский доктор. Фильм, правда, старый и даже афганцы не досидели до конца. А к 12 часам Константиныч, И. Севостьянихин, В. Ардашев, Али и я подъехали в ХАД. За хозяина — Дади Ола (начальник). Гости, кроме нас, вся местная интеллигенция и начальники: секретарь парткома, зам. главы местной администрации, врач, учитель, замполит царандой. Про обилие стола и говорить не приходится. Но по мне самое лучшее — это пиала простокваши. Давно уже не пробовал молочного (сухое и сгущенное молоко не в счет). Правда, и про рис грех плохо сказать. Такого крупного зерна мне видеть не приходилось. Нормального разговора, правда, не получилось: точек соприкосновения интересов мало и общение через переводчика не располагает к непринужденности, и все же шаг вперед.

Утром получил письмо, которое Людмила передала с Сергеем Ярковым. Через границу шло дольше, чем по почте. Второй день очень сильный ветер, пыль.

Комната начальника ХАД — и спальня, и служебный кабинет. Вдоль одной стены стоят мягкие кресла, посередине низкие столы (по типу журнальных). В углу кровать, рядом письменный стол с письменным прибором, двумя флагами на подставках: один НДПА, другой национальный. На одной стене портреты Горбачева и Ленина, посередине плакат с фотографиями руководителей НДПА. На другой — плакат с текстом присяги ХАД. Сначала чай в прекрасных фарфоровых чашечках (прозрачный тонкий фарфор), пакистанские конфеты. Затем на больших блюдах принесли рис и кусочки жареного картофеля. В отдельных чашах мягкое вареное мясо, огурцы и лук, жареное мясо. В пиалах простокваша. В стаканах молочная сыворотка с покрошенной туда пахучей зеленью и луком. Под занавес снова чай: зеленый и байховый. Сахара нигде не видно. Наверное, не пьют сладкий чай, или вприкуску, как у нас. Нравится мне, как афганцы выражают благодарность или уважение. У нас это получается как-то кратко. У них — солидно, даже начинаешь себя неудобно чувствовать, тебя благодарят за какой-то пустяк, но столь проникновенно, как если бы ты им поле вспахал или урожай помог убрать.

У кровати стоит кассетный магнитофон и без перерыва звучит заунывное пение. Спросили, кто поет. Оказывается, самый знаменитый афганский певец, народный глашатай. Одна из песен оказалась про Панджшер. Мы, конечно, ничего не поняли, да и не отличили от других песен, но с Константинычем решили со временем взять и переписать себе, для колорита.

Кстати, нам рассказали, как Панджшер стал Панджшером. Хорошая легенда. В X веке где-то в районе Бухары или Самарканда жил-был хан. Решил он строить плотину-дамбу, рыть арыки, пустить воду в засушливые земли. Приказал всем подвластным народам прислать к нему работников. А правил он племенами, которые и на наших теперешних землях жили (Таджикистан, Узбекистан), и здесь, в Афганистане. И вот из этой долины пришли к нему всего пять человек. Удивился хан: «Что же вы можете?» Его успокоили, что все сделают, и действительно, поработав ночь, к утру работу закончили. И сказал хан, что живут в этой долине сильные люди, а своих пятерых работников назвал львами. С тех пор и повелось называть ущелье долиной пяти львов, то есть Панджшером («пяндж» — пять, «шер» — лев).

Полк сегодня возвращается с «боевых». По слухам, взяли один «Стингер». Опять же по слухам, через три-четыре дня полк уйдет на Саланг. Там что-то «душки» стали часто бить колонны.

Никто из афганцев не говорит: «Поехал в Чарикар» (главный город провинции Парван). Все говорят: «Поехал в Парван».

Продолжаем терять людей по безалаберности. В 11.00 подрыв солдата на 4-м посту. Вышли за пределы поста за камнями, и рядовой Лазарев «поймал» лепесток кассетной мины. Прибавился еще один калека родителям. Когда в медпункте обрабатывали ногу, и по внешнему виду было понятно, что эту развороченную ступню спасти не удастся. Сильный ветер не дал принять вертолеты. Пришлось срочно готовить группу на БТР и БМП. Разведвзвод осуществляет эвакуацию своим ходом в Баграм. Приходится рисковать многими людьми и техникой, чтобы спасти одного. А что делать?

Вернулся утром И. Севостьянихин. Я так заспался, что даже не слышал, как пришли «вертушки». Вчера по моей радиограмме вертолетчики отработали браво. Теперь все посты обеспечены. В преддверии 15-го числа (дня окончания первых шести месяцев объявленного НДПА национального примирения) — это просто чудесно. Ни наш пленум, ни пленум НДПА ничего не заявили пока о продолжении примирения. Как пойдут дальше дела, непредсказуемо. Константиныч уверяет, что если мы продлим, то Ахмад Шах в Панджшере войну не развяжет. «Душки» нас не трогают с прошлого четверга. До вчерашнего дня и посты никого не наблюдали. Но уже вчера засекли две группы, входящие в ущелья Абдара и Фирадж. Причем одна шла тяжело груженой. Значит, все-таки подтягиваются. Мыто готовы, все сделано для повышения бдительности и боевой готовности. В течение недели гонял ротных во все стороны по заставам для проверки. Было слабое место — неисправное оружие, но и это с приходом «ремлетучки» исправили.

Вчера — ровно месяц со времени нападения на 15-й пост и гибели людей. Решил напомнить «духам», что память у нас есть, ничего не забыли. Ровно в 17.30 всей артиллерией обработали ущелье Кар и две другие цели. Жаль, что без корректировки 60 снарядов большой пользы не принесут. Ну, а мне в этой обстановке придется попрощаться с «группировкой». И. Севостьянихин передал распоряжение командира возвращаться. Ему уходить в отпуск, я начну ходить на «боевые». Собираю вещи. Честно говоря, еду с удовольствием, хоть взбодрюсь немного, дело живое. Почти два месяца на этой «льдине», последние дни уже специально искал себе работу, огрехи, чтобы будоражить людей, чтобы никто не чувствовал себя «прокаженным в лепрозории». Севостьянихин привез новость: в ВДВ новый командующий. Сухоруков возглавил ГУК, а наш теперешний шеф — генерал-полковник Калинин, мой бывший комдив.

Первой же «вертушкой» уйду в Баграм. Пока спокойно проводим спортивный праздник: футбол, волейбол, эстафету, гири. Праздник спорта довести до конца не довелось. Как всегда на печальной Тавахской петле «духи» накатили рухинскую колонну. Помогали артиллерией. Бой шел почти час. Пока, по нашим данным, сгорел один КамАЗ, запрашивают чьи-то данные. Кто-то убит? Ранен? Духи и нас краем зацепили. Обстрел 16-го поста. Потерь нет. Хорошо работал на «дорожке» Рухи наш 13-й пост, корректировал огонь. Старший заставы — старший лейтенант Козырь действует спокойно и уверенно. Обычно боевой разговор будоражит уже сам по себе. Короткие захлебывающиеся фразы возбужденного в боевом азарте человека начинают нервировать людей. Убедился на практике (хотя и раньше теоретически знал), что чем тревожнее обстановка, тем спокойнее надо говорить. Люди успокаиваются, начинают работать осмысленно, меньше шума в эфире. Сегодня получилось как никогда хорошо. Надо будет отметить командира 16-го поста старшего лейтенанта Сергея Подгорного (заместитель командира 6-й пдр).

Вертолеты не пришли, отлет отложен на завтра. Это, может, даже и лучше. Сегодня 13-е число, да еще и понедельник. Кто суевернее, я или вертолетчики, неизвестно. День прошел штатно… Утром специально «накрутил хвосты» за беспорядок, за занятия, за хождение людей без бронежилетов. Вечером после совещания «проработали» спустившегося с 17-го поста старшего лейтенанта Газизова за «поход» двух его солдат к соседям. Вроде человек осознал, что претензии к нему от меня и от управления батальона обоснованные.

Множество контактов с населением через «советников». Постоянные просьбы, претензии, конфликты, которые мы, по своим взглядам, и не воспринимаем всерьез. Кому-то надо выйти в поле через заставу, кому-то с машиной проехать в Парван, кому-то солдаты через «колючку» забросили на поле мусор. А один даже выразил недовольство, что мы стрельбой пугаем его детей. Много просьб насчет арыков и воды. Вот только что опять приходил переводчик Али.

Закончил читать книгу К. С. Бадигина «На морских дорогах» (командир дрейфа «Седова», обеспечивал проводку конвоев на Севере и «капитанил» на Тихом океане в 1944–1945 годах). На удивление прочитал взахлеб, с интересом. Скорее всего потому, что, описывая дрейф, опасности, оторванность от семьи и детей, он чем-то сродни нам. Да и как-то осознанно читаешь строки о гибели людей под бомбами, от торпед и мин, в холодной воде, от голода. Конечно, нам легче, но когда сам прочувствовал обстрел, отправлял убитых и раненых, то эти строки воспринимаешь острее.

День перемен. Утром к нам «вертушки» не пришли, и я уже не надеялся улететь, как вдруг села пара, идущая на Руху. Народу набралось много, но места нашлись только пятерым. До Рухи шли на бреющем полете по руслу Панджшера. Слева, справа горы, склоны, постоянные «виражи». Ощущения, нечего сказать, острые. Лучше смотреть вперед, через головы экипажа, не так неприятно на душе. Путь обратно: новые пассажиры, отпускные чемоданы, командировочные дипломаты. Схема полета прежняя: по спирали вверх, полет над горами, Баграм, по спирали вниз. Сели у медсанбата. Пешком в полк. Но вдруг подвернулся наш УАЗик. В полку, как дома после длительного отсутствия. Уже и перемены замечаю: кое-где новые деревца появились, новый КПП, оградки. Доложил В. Востротину, а затем целый час со всеми замами интенсивный обмен новостями, «мозговой штурм».

Командир идет в отпуск. Боевые действия начинаются ориентировочно 21 июля. Д. Савичев за командира, я как заместитель буду работать на ПКП. Где будем воевать, пока неясно. Хотя и не мальчишка, но горю ожиданием новых ощущений. За что и люблю службу, нет повторов. Не представляю, что бы делал на гражданке. Для нас все прелести жизни острее. Дмитрий вот сбрил трехнедельную бороду (сидел на высоте 3500, воды нет, чтобы напиться, про бритье и говорить смешно) и ходит счастливый, да еще и выспавшийся. Почти не было потерь. К моему «столичному» настроению еще надо добавить три письма от супруги. Наркоманы от травки, наверное, не испытывают такого наслаждения, как я от этих скромных конвертов. Прочитал взахлеб, но по порядку отправки. Писать заканчиваю, надо спешить в клуб на разбор «боевых», проходивших в провинции Вардак с 26 июня по 8 июля.

Сегодня ровно два месяца, как я в Афганистане. И до сих пор какое-то нереальное мироощущение. Идет разбор, говорится о том, что по решению командира роты в один из моментов куда-то была послана группа из шести человек.

И «духи» ее внезапно расстреляли в упор, забрали оружие. И тут же говорится, что окружившим блок душманам пришлось раскрыться и раньше времени идти на штурм. Если бы не сорвались их планы, может быть, внезапным нападением они смяли бы эти два взвода. Тогда какие были бы потери! И обо всем говорится так буднично, как будто речь идет о посылке людей на работы из части в город. Все это недоумение от расслабленности мирной жизни, когда мы умудряемся мелочные пустяковые конфликты раздувать до вселенских масштабов, когда живем в сытости и самодовольстве, в благодати комфорта.

Здесь, в жаре, не верится, что, пока наши сидели на горах, трижды шел снег. В июле мела пурга, а в «Красной звезде» от 12 июля десять строчек: «Афганские силы безопасности при поддержке населения…» Туфта. Но все равно вырезал, послал домой.

Люда пишет, что она с первых дней Пскова тоже, оказывается, вела дневник и что по приезду обменяемся таким образом впечатлениями. Наверное, до окончательного возвращения свой дневник ей показывать не надо. К чему лишние переживания.

Дни провожу в праздности, даже перед собой неудобно за леность и безделье. С утра все вопросы решаются в течение часа. Затем начинаются мучительные поиски работы. Пятый день, как прилетел в Баграм, и за это время трижды был в бане, дважды ездили в бассейн. Завтра собрались съездить закупиться в Чарикар. Денег не так много, но надо что-то «звучащее» купить, тоскливо по вечерам. В понедельник-вторник поедем с В. Востротиным в Кабул на Военный совет. Затем на постановку задачи. Может, увижу С. Яркова. Вчера звонил в Кабул, Сергей в «полтиннике» (350-й пдп 103-й вдд). Владимир Савицкий должен приехать 25.07, но это еще не точная дата. Под утро, с четырех до пяти, отправлял колонну в Анаву. После восьми доложили, что колонна вошла в ущелье. Пока без происшествий и подрывов. Сейчас жду доклада о приходе на место.

Вот уже начал писать раз в неделю. Что интересного произошло за эти семь дней? Купил магнитофон, точно такой же, как и тот, что не дошел до Александра, но другого цвета. Если все ж таки первый обнаружится, то, учитывая разбросанность семьи, все будут с музыкой. В прошлое воскресенье съездили в Чарикар. Сначала заехали в ХАД, где наши панджшерские «советники» решали свои дела, затем на местном УАЗике объехали дуканы. Собственно, я поехал из любопытства, так как после покупки магнитофона в кармане стало пусто. Больше глазел по сторонам. Хотя каждый таскал с собой автомат, но все же чувствовал себя неуютно.