«Если», 2009 № 11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я могу это сделать. Знаю, что могу. Но…

— Блейк не сумеет изгнать тебя без поддержки Совета, — перебивает леди Солт.

Именно леди Солт: властный тон, холодный блеск глаз.

— Но он может сильно осложнить твою жизнь, если дашь ему повод, — продолжает она.

Пауза. Пожатие ее руки становится крепче.

— Он в трауре. И из-за этого не в себе. Но мы нуждаемся в нем. Нуждаемся в прежнем Блейке.

Меня скручивает острая боль. И не отпускает, пока я гадаю, что она хочет этим сказать. По сути она права: Блейк вел Сэндхейвн через скверные и хорошие времена, принимал непростые решения, заботился о деревне.

Иногда, однако, лидерства бывает недостаточно. А если все, что нам действительно необходимо — инстинкт самосохранения? Способность ощущать страх?

И пока мы идем назад, меня мучит один вопрос: а вдруг Блейк прав насчет меня?

Поэтому я принимаюсь за Гановера всерьез. Есть в нем некое сложное равновесие, которым я восхищаюсь. Люди считают, что техника — практическое применение науки, и, возможно, правы, если вы что-то конструируете или собираете. Но когда чините механизм с неизвестным вам принципом действия, скажем, ремонтируете Гановера, не имея доступа к схемам и документации, приходится действовать на ощупь, а сами вы становитесь кем-то вроде детектива. Разыскиваете улики и доказательства: цилиндры вставляются в отверстия в листах стали, потом становятся на место, в прорези, Которые ведут к проводам, и все вместе приводит к пониманию общего принципа.

Для того чтобы добиться этого, придется прекратить действовать наугад. И хотя Шайвер по-прежнему помогает мне из-под палки, нам удается начать систематическую разборку Гановера. Я записываю, где находилась каждая снятая деталь и должна ли, по моему мнению, вернуться на прежнее место, или же она сместилась во время аварии, приведшей к «гибели» Гановера, и следует понять ее истинное предназначение. Отмечаю отсутствие определенных деталей. Завожу на каждую бирку, где дано ее подробное описание. Я помню, что Гановера сделали похожим на человека, и следовательно, его внутренности примерно соответствуют внутренностям человека, по форме или функциям. Создатели сознательно или подсознательно не могли игнорировать сходство этих форм и функций.

Шайвер осматривает разложенные на столе блестящие детали и замечает:

— Они выглядят совсем иначе, когда вынуты из него.

Совершенно другие, когда их почистишь и смажешь свежим рыбьим жиром. Проникающий сквозь стекла солнечный свет словно зажигает их огнем. Когда-то отшлифованная поверхность Гановера теперь покрыта зеленой, голубой и ржаво-красной патиной. Мир становится радужным.

Когда мы снимаем щиток, прикрывающий голову Гановера, обнажаются тысячи проводов, часовых шестеренок, обнаруживаются какие-то непонятные жидкости, так что даже Шайвер больше не считает его статуей.

— Для чего нужна подобная машина? — удивляется он, редко видевший что-то более сложное, чем молоток или часы.

— Думаю, она делает все, что пожелает, — смеюсь я.

К этому моменту я уже совершил несколько мысленных логических скачков. Принял решения, которые нельзя посчитать рациональными, но их несомненная правильность разбудила во мне сознание абсолютной неоспоримости творчества. Это чувство одновременно подстегивает и ужасает меня.

Через много лет после того, как моя страна стала Империей, я решил сбежать. И все же я мог остаться, даже зная, что сотворил. В этом заключается трагедия повседневной жизни: ты не способен верно оценить себя.

Даже после шести лет пребывания в Сэндхейвне, которые заставили Прошлое уйти в прошлое, я все еще вижу кошмары: сверкающие воздушные корабли, стройные ряды воздушных кораблей. Обычно я просыпаюсь с воплем, очнувшись от того, что когда-то было блаженным сном, и вижу рядом леди Солт и Ребекку, всегда готовых утешить меня.

Заслужил ли я это утешение?

В тот момент, когда Гановер оживает, Шайвер как раз стоит рядом со мной. Я неделю бился над тем, чтобы смастерить недостающие части и провода из подручного материала. Экспериментировал с сотнями различных способов соединений. Определил даже независимый источник питания Гановера и перезарядил с помощью заводящегося вручную генератора.

Леди Солт вышла вместе с флотилией на первую в этом сезоне рыбную ловлю, и деревня опустела. Даже Блейк отправился с ней, не забыв на прощание пригрозить мне. Если улов опять окажется скудным, для меня вечер пройдет не лучше, чем утро.

— Это искра? — внезапно спрашивает Шайвер.

Искра?!

— Где?

Я только что в очередной, возможно двадцатый, раз собрал Гановера и намеревался сделать небольшой перерыв. Просто сесть и выкурить самокрутку: благодарность от загадочных людей с гор.

— В его… глазах, — лепечет Шайвер, мгновенно бледнея и отскакивая от Гановера с таким видом, словно произошло нечто чудовищное, хотя именно этого мы добивались.

Именно его поведение воскрешает бурю воспоминаний о том давнем дне, когда из гигантского железного пузыря вырвался пар и брезент надулся, превращаясь в шар, и в этот момент я достиг всего, чего мог желать в своей прежней жизни. Это ощущение сродни наркотику — я хочу испытывать его снова и снова, но теперь оно отдает сладостной горечью: есть за что цепляться… или отбросить навсегда.

Тогдашний мой ассистент отреагировал почти так же, как сейчас Шайвер: оба на каком-то подсознательном уровне понимали, что происходит нечто неестественное.