Я вытащил из-за пояса пистолет — он остался сухим. Я взвел курок и пошел по пролету, держа оружие наготове.
Миллионы цветовых переливов, заполнявших церковь, были вызваны солнцем, сияющим сквозь витражи. Они изображали сцены из Библии — святые десяти футов ростом, агнцы, ангелы и зеленый холм вдали.
Я не мог крикнуть и только шепнул:
— Сара?
О Господи, только не это!
Я многое повидал. Но такого, как здесь, — никогда. Такого, что пришлось отвернуться.
Передо мной на ограде алтаря — десяток крошечных фигурок. Таких, как я видел на барже перед тем, как меня отпустили.
Разрезанные и выпотрошенные тела детей. Они смотрели на меня высохшими глазами. У одного было разрезано лицо, грубо зашитое рядом стежков: XXXXXX.
На алтаре горели свечи. И в канделябрах на стенах — тоже. И никого не было.
Тихо, как кот на охоте, я крался сквозь тени. Где мама с папой? Где Сара?
В этом всем угадывалась цель. Родители видели, что я вернулся в долину. Я слышал, как отец насвистывал.
Пойти в гостиницу и схватить меня они не могли. И они захватили Сару, зная, что я пойду за ними сюда.
Здесь была ловушка.
И здесь Ник Атен, их первородный сын, должен быть принесен в жертву.
— Мама, папа! Вот я! — Голос мой отдался в пещере церкви. Я вглядывался в тени. — Не хотите поздороваться с любящим сыном?
— Ник… Ник!
Я повернулся, палец напрягся на спусковом крючке.
— Ник!
Не этого голоса я ждал.
— Сара! Где ты?
— Прямо перед тобой. Вот эта дверь… Они меня здесь заперли.
В тени я заметил дверь. За стальной решеткой размером с экран телевизора блеснули светлые волосы.
— Сара, ты цела?
— Да. Они использовали меня как приманку, Ник. Это ты им нужен.
— Что ж, их сейчас нет. Тебе ничего не грозит. Я протолкнул руку сквозь решетку, почувствовал, как она за нее схватилась и поцеловала, а потом прижала к лицу. Оно было мокрым от слез.
Так мы стояли минуту, забыв обо всем и только касаясь друг друга. После всех этих месяцев ощущение было такое всепоглощающее, что я не мог говорить.
— Что это был за шум? — шепнула Сара. — Я слышала раскат грома, потом все здание затряслось. Я думала, оно на меня рухнет.
— Не волнуйся. Это был звук, который спас нам всем жизнь.
Она стала рассказывать о мерзостях Курта и о голоде, но я ей сказал, что это тоже уже позади.
— Пошли домой, — сказал я ей. — Есть тут другой выход?